ДОН

блог краеведов Донской государственной публичной библиотеки (Ростов-на-Дону)

Previous Entry Share Next Entry
О донских атаманах в шутливо-скорбно-презрительном тоне. Часть 15: Константин Максимович
олень
donvrem
Продолжаем публикацию книги Петровского А. И. «Опись войсковым, наказным и войсковым наказным атаманам, в разное время в города Черкасск, а затем Новочеркасск для управления Областью войска Донского от высшего начальства поставленным. (1738-1916 гг.)» (Новочеркасск, [1917]). Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14.

Атаманы иногородние

№ 19
Максимович Константин Клавдиевич. Войсковой наказной атаман (1899-1905). Примечателен, как и М. И. Чертков, не сам по себе, а через свою супругу, отдавшую много энергии возрождению и процветанию Новочеркасского сиропитательного дома, учреждения, которое предшественница г-жи Максимович княгиня Святополк-Окаянная находила безнравственным, а супруг ее намеревался и совсем прикрыть, да не успел за хлопотами по искоренению крамолы и внедрению в обывателей начал дисциплины, субординации и начальстволюбия. Необходимо заметить, однако, что с отъездом из края вслед за супругом г-жи Максимович сиропитательный дом снова попал в разряд учреждений безнравственных, и ныне влачит жалкое, вполне, впрочем, достойное безнравственного учреждения, существование.
За шесть лет своего правления генерал Максимович выявил себя, как ярый противник земства на Дону, вообще же не совершил ничего выдающегося. От современников получил прозвище «Медный Лоб». Панегиристов вроде А. А. Карасева и П. Краснова, к своему несчастию, не имел, мало того – последние дни пребывания его у власти были отравлены следующим скандальным эпизодом.
Накануне отъезда из Новочеркасска генерала Максимовича, в помещении офицерского собрания был устроен по инициативе областного предводителя дворянства В. И. Денисова (впоследствии знаменитого даже до чрезвычайности) блестящий раут, данный отъезжающему атаману от лица дворянства Денисовым.
Среди обеда, которым раут начался, устроитель и председатель банкета Денисов получил следующее письмо, которое, весьма возможно, осталось бы тайной для всех, если бы копии этого письма не были одновременно адресованы самому виновнику торжества и человекам тридцати наиболее сановным членам банкета: «ваше превосходительство, многоуважаемый Василий Ильич! Получив от имени вашего извещение, приглашающее желающих принять участие в прощальном рауте в честь отъезжающего генерал-адьютанта К. К. Максимовича, не могу воздержаться, чтобы не выразить полного и огорчительного изумления своего самой идеей чествования представителями передового земского сословия края ничтожного правителя, равнодушного к местным пользам и нуждам, угодливого перед петербургской канцелярией, коверкающей жизнь страны и в частности нашей области, цинически открытого противника земства, отсутствие которого губит и унижает край и о введении которого неоднократно и до самого последнего времени тщетно ходатайствовало Донское дворянство, всячески препятствуемое тем же генералом Максимовичем. Не знаю, многие ли из донских дворян, принадлежащих к подлинной интеллигенции, явятся проводить бывшего наказного атамана, шесть лет бесславно правившего краем, но уверен в одном: проводы будут не искренни и недостойны земских людей, к сожалению, без всякой нужды расшаркивающихся перед ординарнейшим из генералов, все время с энергией, достойной лучшего применения, боровшимся против заветной идеи лучших людей местного общества – обновления края введением земского самоуправления, столь ненавистного всякого рода бюрократическим опричникам. Пользуюсь случаем выразить вашему превосходительству мое совершенное почтение». Следовала подпись одного из беспокойнейших лиц в городе и доселе, увы, не искоренённого.
Несмотря на то, что каждый из адресатов читал письмо сам по себе, пряча его под стол или выходя из-за стола, смущение произошло немалое, и тем большее, что иные из присутствовавших, пользуясь тем, что генерал Максимович уже не атаман и непосредственно не опасен, злорадствовали, многозначительно переглядывались и даже фыркали от смеха в сторону. Тогдашний полицмейстер Золотарёв, прозванный «Васькой Плешивым», предлагал принять меры против дерзкого автора письма, арестовав его немедленно, и по сему поводу совещался с жандармским полковником; но тот только рукой махнул. Так автор письма и остался без надлежащего воздействия.

?

Log in

No account? Create an account