ДОН

блог краеведов Донской государственной публичной библиотеки (Ростов-на-Дону)

Previous Entry Share Next Entry
О донских атаманах в шутливо-скорбно-презрительном тоне. Часть 17: Самсонов, Таубе
олень
donvrem
Продолжаем публикацию книги Петровского А. И. «Опись войсковым, наказным и войсковым наказным атаманам, в разное время в города Черкасск, а затем Новочеркасск для управления Областью войска Донского от высшего начальства поставленным. (1738-1916 гг.)» (Новочеркасск, [1917]). Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14. Часть15. Часть 16.

Атаманы иногородние

№ 21
Самсонов Александр Васильевич. Войсковой наказной атаман (1907-1909). Несомненный представитель твердой власти, значительно, впрочем, уступавший в ее интенсивности и широте размаха Святополку Окаянному. Гимназий не закрывал, но и не открывал также. Во всяком случае, высылку в дальние станицы культивировал в достаточной степени. Во 2-ю отечественную войну командовал корпусом. Умер в германском плену.

№ 22
Таубе Федор Федорович. Войсковой наказной атаман (1909-1911). Происхождения немецкого, для сокрытия какового упразднил компрометирующую частичку «Фон», несомненно, его фамилии довлеющую. Сверх истинно-русский человек в той степени достижения, которая свойственна только немцам. Был весьма склонен к употреблению спиртных напитков, предпочитая всем остальным (вследствие патриотизма) хлебное вино, к употреблению которого приступал столь рано по утру, что уже на утреннем приеме от 8 до 9 часов, исходивший от начальника края запах непререкаемо свидетельствовал о свершившемся возлиянии. Мы должны отдать дань справедливости генералу Таубе, который не пытался, по примеру заседателя, о котором упоминает Гоголевский городничий, обманно и явно неправдоподобно объяснять происхождение этого знаменательного запаха ссылкою на то, будто бы его в детстве «мамка ушибла» или на что-либо в том же травматическом роде.

До назначения на Дон подвизался на поприще жандармском с успехом немалым. В 1906 г., занимая должность Бакинского градоначальника, усмирял в Баку бунт, придерживаясь знаменитого «треповского» правила «патронов не жалеть», следствием чего возник в Государственной Думе запрос, отразившийся, впрочем, на карьере генерала единственно в смысле повышения.
Сделавшись казаком (на Дону принято всех обожаемых начальников края выбирать в казаки), Таубе сделался немедленно сверх-казаком и прежде всего запретил именовать в актах и бумагах область войска областью.
- Никакой области я не знаю и не признаю, а знаю славное наше Войско Донское, Высочайше вверенное моему попечению заявил атаман категорически. В виду такого географически-революционного настроения атамана, не только в атаманском доме, областном правлении, но и во всех местах, где атаман бывал и даже только мог быть, то место, где было написано «области» было заклеено бумажкой, так что выходило: «Карта воска Донского», что и требовалось (атаману) доказать.
Затем атаман решил объехать верхом вверенное ему войско, показав тем самым пример лихости и неутомимости. Этот рейд, впрочем, атаманом не был полностью осуществлен и, начав Сальским округом, он его им и окончил, сдавшись на убеждения окружающих, указывающих на то, что для примера достаточно и одного округа.
Рейд атамана Таубе дал случай отличится некоему полицейскому заседателю по фамилии Иванов, человеку чрезвычайно сообразительному и по пути исполнения воли начальства не останавливавшемуся решительно ни перед какими препятствиями. Этот молодой еще администратор подавал несомненные и большие надежды и, вне всякого сомнения, достиг бы степеней не малых, если бы, благодаря некоторым своим «промахам», не окончил карьеру в арестантских отделениях, как герой гомерической эпопеи взяток с вымогательством вплоть до истязаний.
Атаману же Таубе сей заседатель угодил вот каким образом. При проезде по главной улице одной из станиц Сальского округа кавалькады всадников с генералом Таубе во главе, невежественные станичные собаки выскочили со дворов и целой стаей набросились на лошадей, преимущественно, - точно знали проклятые, - на атаманскую. Лошадь испугалась, понесла, а атаман, растерявши повода, свалился. Убиться не убился, но напугался до смерти. Натурально, возникли опасения за возможность повторения подобных случаев и в других станицах тем более, что не было более или менее основательных надежд на то, чтобы в прочих станицах достаточно дикого Сальского округа собаки отличались большею культурностью.
И поистине гениальная и простая, как все истинно гениальное, мелькнула в сообразительной голове мысль заседателя Иванова: истребить всех собак во всех станицах по пути следования высокого путешественника. «Иного выхода нет», сказал себе заседатель Иванов. И осуществил так счастливо пришедшую ему в голову мысль: в пяти станицах, соответствовавших маршруту атамана, все собаки числом 989 были уничтожены. Атаман больше с коня не падал, узнав же, по окончании рейда, кому он был обязан такому благополучию, - публично обнял и расцеловал заседателя Иванова. Говорят, что сей последний, томясь в арестантских отделениях, в воспоминании об этом счастливейшем моменте жизни находит утешение немалое.
Как жандарм прежней службы и жандарм в душе, генерал Таубе усматривал крамолу часто там и в том, где и в чем, казалось, трудно было ее ожидать. Так, он запретил в тех же актах и бумагах именование казаков «гражданами», находя, что от этого слова разит чем-то неблагонадежным и, во всяком случае, несовместимым с «основами».
При атамане Таубе совершились в жизни города два события, в полной мере его огорчившие, хотя огорчение это и было им тщательно маскировано: был открыт Донской политехнический институт и вскоре затем частные высшие женские курсы. Умудренный опытом, правитель понимал, что учреждения эти, если и не принесут прямого ущерба самобытности, - во всяком случае, не будут служить поддержкою такой.
За короткий период атаманства Таубе в Новочеркасске состоялись две сессии военно-окружного суда, чреватые смертными приговорами. Атаман без колебания все приговоры утверждал, а когда председатель военного суда пробовал ходатайствовать за некоторых подсудимых в смысле сохранения им жизни, - всегда получал отказ, при чем , размашисто подписывая утверждение казни, атаман приговаривал: «Мое правило в данном случае: веревок не жалеть!» И не жалели. Умер атаман Таубе в Новочеркасске, заразившись сибиркою и проболев крайне недолго. Умирал не хорошо: все ему висельники мерещились. На вешалке халат висит, а атаману сдается – человек повешенный; кричит в страхе:
- Снимите его, снимите!.. не надо!..будет, будет!.. Очевидно, - стало жаль веревок.
На похоронах супруга его, дама армянского происхождения, очень убивалась и ругательски ругала вперемежку с русскими и армянскими крепкими словами докторов за то, что не умели лечить, как следует ее мужа.

А. В. Самсонов и Ф. Ф. Таубе


  • 1
Ну и немчик)) Вот знал что немец, но чтоб такой бестолковый))))

Вообще как-то жутковато от этой версии нашей истории... Это атаманы такие или автор сего памфлета перестарался?

Думаю здесь доля правды большая.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account