?

Log in

No account? Create an account

ДОН

блог краеведов Донской государственной публичной библиотеки (Ростов-на-Дону)

Из истории Чебурашки
Эмиль Сокольский
donvrem
Если кто и не знает Александра Павловича Тимофеевского, то «Песенку Крокодила Гены» знают все.. Вот история её написания. Работал Тимофеевский на студии «Союзмультфильм»: после «общения» с КГБ ни о какой официальной литературной деятельности и речи не могло идти (причина – темы стихов, несовместимые с идеями советского строя).
В ходе работы над «Чебурашкой» вдруг выяснилось: нужна песенка! Эдуард Успенский – в отъезде; ему позвонили – он ответил: сейчас не могу, пусть Саша Тимофеевский напишет, он мастер экспромта. И стишок был написан – вот с таким запевом:

Пусть иногда и день осенний
Наводит скуку, сулит беду.
А мне не грустно, ведь день рожденья
Бывает только лишь раз в году.

И припев: «Пусть бегут неуклюже…»
Владимир Шаинский так же быстро сочинил музыку, и худсовет песенку принял.
Но вечером Шаинский позвонил Тимофеевскому: «Я что-то недоволен. Давай сделаем лучше!» На другой день встретились все трое – Шаинский, Тимофеевский и Роман Качанов (режиссёр фильма)… и вдруг Александр Павлович обнаружил себя запертым на кухне, а на столе – бумагу и ручку. Ну что ж, сел сочинять, – пока Качанов и Шаинский играли в шахматы. И то, что было в песенке припевом, стало запевом.
Что для нас особо интересно – у Александра Павловича есть связь с Ростовом: здесь родилась его жена Наталья, здесь жила её мать (несколько лет назад ушедшая из жизни), здесь живёт её сестра с семьёй. Летом 2013 года Тимофеевские приезжали в южный город на несколько дней – повидать родных.
Сегодня Александру Павловичу – 85.


И такое было (вослед Дню комсомола)
Эмиль Сокольский
donvrem
Из признаний детского хирурга Дмитрия Попова, выпускника Ростовского мединститута (ныне работает в Шахтах), о своей комсомольской юности:
"Я не только вступил в комсомол: я был комсоргом, членом комитета комсомола. Зачем мне всё это было надо? А всё от наполеоновского комплекса. Я ведь невысок ростом, вот и хотелось как-то утвердиться.
Но я так и не смог утверждаться за счёт других. Например, не мог своих ребят обязывать вовремя сдавать взносы. И несколько раз, никому ничего не говоря, сдавал свои собственные деньги".

город Шахты.

Из воспоминаний о стройотряде (1970-е, станица Багаевская)
Эмиль Сокольский
donvrem
Диалог.

– Я была комсомолкой, пока не поступила в институт.
– А потом что?
– Потом, после первого курса, нас отправили в сентябре в стройотряд, в хутор, мы там трудились на полях. И я случайно уронила мыло в колодец. А колодец был в этом хуторе единственной водной артерией. И получилось, что я на два дня лишила людей воды.
– Но как мыло могло упасть в колодец?
– Там, рядом с колодцем, были устроены умывальники. А я пошла набирать воду – и зачем-то взяла с собой мыло. Неосторожное движение – и оно выскользнуло. Вода стала покрываться плёнкой. Кто-то сказал «ой», кто-то сказал «ай», в общем –- «что случилось?» Узнал наш бригадир, потом жители. А люди ведь разные, одни говорят: «Да всё бывает, дочка же не хотела, не ругайте!» Другие – злые: «Сегодня мыло бросят, завтра туда нагадят! Это всё специально!» Потом в дело вмешался председатель колхоза...
– И из-за этого исключили из комсомола?
– Да. Это уже когда мы вернулись, в институте было комсомольское собрание. Кто-то меня защищал, кто-то, если недолюбливал, – старался утопить, вспоминал мои прегрешения. Например, в сочинении о «Малой земле» я, оказывается, написала не «Леонид Ильич Брежнев», а просто «Леонид Брежнев». Фамильярно! Да ещё, может быть, сыграло роль то, что у меня девичья фамилия была подозрительная.
– Какая?
Засмеялась:
– Эйдельман... Вот тебе и сюжет: о перегибах в деле комсомольского воспитания молодёжи!
– Это сюжет, скорее, о человеческой природе. О том, что кому ближе: защищать другого или топить. «Дела» приходят и уходят, а поступки остаются поступками: либо они достойные, либо низкие. Либо просто глупые.




Пушкин и «цимлянское»
Эмиль Сокольский
donvrem
Пушкин упоминает о цимлянском вине не единожды: напрямую (в «Евгении Онегине», в стихотворении «Люблю я в полдень воспалённый...» и в «Дубровском») и – не называя, но подразумевая: «сок кипучий, искромётный» (стихотворение «Дон») и «вино струится, брызжет пена» («Торжество Вакха») – это не что иное как игристое цимлянское (поскольку обычное столовое – вряд ли кипит и брызжет). Только вот есть одна деталь, – именно из «Онегина»: наступает момент, когда «в бутылке засмолённой», между горячим блюдом и десертом (такова традиция), «цимлянское несут уже». Здесь припрятана ирония, которая была понятна лишь современникам Пушкина – и которую подметил Юрий Лотман: «В доме Онегина в обычные дни подавали дорогое французское шампанское, у Лариных на именинах – несколько более дешёвое цимлянское». Значит, Онегин в душе снисходительно усмехнулся, увидев «строй рюмок узких, длинных», а не возликовал, предвкушая отечественное «брызжущее» вино…
Но это ведь не бросает тень на цимлянское вино?!




Собаки и самолёты
Эмиль Сокольский
donvrem
«Родина моей мамы – станция Лихая, – пишет нам Валентина Мельникова, живущая в Сочи. – Во время войны её как узловую беспощадно бомбили немцы. Мама рассказывала: научились различать звуки моторов наших и фашистских самолётов. Наши гудели мерно: уууу!, а фашистские словно тявкали: тяф-тяф! Первыми самолёты фашистов слышали собаки. И люди знали: если собаки с визгом и воем стаями мчатся в степь, значит, на подходе бомбардировщики. И люди успевали прятаться. А несколько семей, и мама с бабушкой в том числе, некоторое время жили на хуторе Лихом. Кстати, как мне помнится, старожилы говорили, что Лихой реку прозвали казаки. На её берегах случались лихие битвы с татарами хана Гирея. По ней текла казачья кровь. Ну, а я таки родилась в посёлке Коксовом под Белой Калитвой!»



Тонкий лучик Владимира Ершова
Эмиль Сокольский
donvrem

В Фейсбуке на страничке Александра Сурнина вдруг читаем:
«Други моя!
Заозёрную школу постигло очередное несчастье. Умер один из её основателей, мой давний и добрый друг, поэт Владимир Ершов. У меня нет слов, поэтому предоставлю слово самому Ершову. Последнее слово».
Далее идут стихи. Но сначалам несколько слов о Владимире Даниловиче Ершове. Родился он 1 июля 1949 года в семье военно-морского офицера. Сменил несколько профессий: монтажник (Кольская атомная электростанция), фрезеровщик на заводе (Ростов-на-Дону), строитель (Москва), матрос (Ростов-на-Дону,  Мурманск), художник в молодёжной газете, художник-декоратор (ростовский ТЮЗ), сторож, рабочи. Принимал участие в археологических раскопках (городище Танаис).
Действительно: был одним из основателей поэтической группы «Заозёрная школа», куда входили Геннадий Жуков Игорь Бондаревский, Виталий Калашников, Александр Брунько (сам Ершов называл себя основателем).
Печатался с 1968 года (последние публикации прошли в альманахах «Ковчег», «Южная звезда»; в 2008-м вышел стихотворный сборник «Соло на клаксоне».По
мимо этого, Ершов был художником-керамистом, его работы выставлялись в России и за рубежом. Жил
Владимир Ершов в длвух тесных комнатушках старого Ростова. Человеком был не в меру разговорчивым...

* * *
Я правил повозкой, ты рядом сидела,
В прожжённую трубку табак набивая.
Полоска заката почти отгорела
И нам улыбнулась звезда кочевая.
Нам путь освещали ночные зарницы
И степь к побережью катилась полого.
Повозка скрипела, мне было за тридцать,
И я не боялся ни чёрта, ни Бога.
Я правил повозкой почти что вслепую,
Я молнии пил сквозь закрытые веки,
А где-то в степи киммерийская буря
Гнала пред собой чернозем и кермеки.
Я бросил поводья — и кони помчались,
И ливень хлестал полотняную кровлю,
И мы, словно в лодке, в обнимку качались,
А кони храпели, предчувствуя волю.
И мы умирали, чтоб тут же воскреснуть,
Чтоб плакать и петь между битв и братаний,
Сшибались, как реки в горах, наши чресла,
И стон первородный клубился в гортани.
О, сколько ж должно в наших душах вместиться
И щедрой любви, и прожорливой страсти,
Чтоб так вот безгрешно, как свечи, светиться
От самых истоков родов и династий.
Любимая, помнишь, в библейском покое
Как малые дети, проснулись с тобою —
Брели еле-еле усталые кони
Под мерные залпы морского прибоя.

* * *
Мы срослись с лошадьми
По пескам,
по степям,
по болотам.
Нам не смыть, чёрт возьми,
Терпкий дух лошадиного пота.
Засыпая в седле,
Позабыв о тепле и покое,
Мы неслись по земле,
Как стихи, торопливой строкою.
Посылала весна
Нам вослед пулемётные трели.
В чем же наша вина?
Мы об этом узнать не успели.
Мы катились отсель,
Словно листья, безродны и нищи,
Заметала метель
Остывающие пепелища...

...пряный ветер подул,
Тишина от Балкан до Харбина...
Замирает Стамбул
Под полуденный плач муэдзина.

* * *
Бредём впотьмах, среди корзин и крынок.
Так ветрено, что хочется курить.
Вся родина моя — закатный рынок —
Всё продают, да нечего купить.
Мы суетливы, как плебеи Рима
С неистребимой тягой к грабежу —
Фонарь патрульный просигналит мимо,
Но лишь добавит тьмы и куражу.
В тупой тоске — нездешней, беспричинной,
Забыв свой меч и не надевши крыл,
Трясясь верхом на бочке керосинной
Трубит в рожок небритый Гавриил.
Горят костры, как в дни переворотов
И люди молча на огонь глядят.
Там, у огней, как древние народы,
Убогие на корточках сидят.
Гляжу на мир с печалью пилигрима —
Спроси, зачем — и я не расскажу,
Но то, что вижу в рваных клочьях дыма,
Сопутствует войне и мятежу.
Гори, сгорай, хламье закатных торжищ,
(Так некогда горел и древний Рим)
Зови, сзывай своих калик и бомжей,
Дуди в свой рог, похмельный серафим.
А я стою, докуривая "Приму",
Который год не в силах докурить,
И все гляжу, гляжу куда-то мимо,
Словно ищу, кого благодарить.

* * *
Затерявшись в маленьком посёлке,
Имена и даты позабыв,
В шуме ветра, бьющегося в стёкла,
Вдруг услышу давешний мотив.
От огня слепого вдохновенья
Раскурю погасший "Беломор" —
Бог с тобой, ушедшее мгновенье,
Мир тебе, таинственный простор.
Будет так же биться в окна ветер,
Унося с небес мою звезду.
Вы желанье загадать успейте
До того, как вовсе пропаду.
Тонкий лучик, догорев, оставлю,
Тоньше золотого колоска...
Пусть его положит меж листами
В томик друга добрая рука.


К вопросу о китайско-еврейских пирах
Эмиль Сокольский
donvrem
Наконец-то установлено место, где выпивали китайцы с евреями!
Прекрасный пример дружбы народов!
В белокалитвинской газете «Перекрёсток» от 25 сентября 2018 года читаем лирическую зарисовку журналиста Александра Кравченко о реке Лихой, и с изумлением останавливаемся на таком фрагменте; автор, которому, как видно, недостаточно знать, что ранее река Лихая носила название Лихой колодезь, размышляет о происхождении её названия:
«…Научно-теоретические изыскания показывают, что в случае с Лихой не всё так просто. Как известно, места, где протекала Лихая, в древности были обитаемы хазарами, которые между 740 и 860 годами от Р. Х. приняли иудаизм. Через владения хазар по Чёрному морю и Дону шёл отрезок Великого Шёлкового пути, поставлявшего шёлк, пряности и предметы роскоши из Китая в Византию.
По свидетельствам арабско-иранского географа и чиновника Ибн Хордадбеха, содержащемся в «Книге путей и стран», написанной между 846 и 886 годами, евреи участвовали в торговле с Китаем, и сухопутный путь евреев в Китай проходил через Хазарию. <…> Китайцы и даже китайский язык были известны в Хазарии. Слово «лехаим» на иудейском наречии означает «на здоровье». А по-китайски «лихай» означает «сильный», очевидно, случилось взаимопроникновение двух культур, которое и выразилось в топониме реки «Лихая», на берегах которой китайские и иудейские купцы, преодолев брод, сильно любили выпить «За здоровье!»
Если бы не серьёзный тон статьи, то можно было бы подумать, что автор – человек, не сведущий в непростых и очень деликатных вопросах топонимики, – прикалывается, или хочет развлечь читателя анекдотами. Но это ещё не всё! Далее идут… версии о происхождении названия хутора Лихой! Их три: «глухое, разбойничье место»; по имени основателя (тоже злодея) Лихачёва; и наконец, по реке, на брегах которой «сильно выпивали» китайские и иудейские купцы.
Беда, когда человек вторгается в неведомые ему отрасли знаний.



Боевая урна
Эмиль Сокольский
donvrem

В такую урну приятно выбросить бумажку, окурок, бутылку..
Может быть, таким путём бороться за чистоту?!.
Кадр из станицы Старочеркасской...


«Ростсельмаш» в Костромской области
Эмиль Сокольский
donvrem
И эта машина – стоит в селе Тетеринское Костромской области. Где это?
Это очень близко от города Нерехта (он находится приблизительно последние между Ярославлем и Костромой, связан с ними железной дорогой.
До Тетеринского от Нерехты – одна остановка на пригородном поезде (по костромскому направлению), и нужно ещё пройти с километра два. Можно проехать по старой костромской трассе и свернуть влево от указателя «Тетеринское» (получится в объезд).
Но есть другой путь, прекрасный, волшебный: выйти (или выехать) на эту самую трассу, через два километра, за мостом слева, будет съезд к речке Солоница; оттуда бежит широкая, очень неровная, но хорошо накатанная глинисто-песчаная дорога по сосновому лесу. Лес расступается – и на три стороны разворачиваются поля. В том, что нужно ехать не прямо, а направо, сомнений не остаётся: вдалеке, на горке, к небу воспаряет невероятно высокая колокольня.
Так она и будет маячить, медленно приближаясь, в перспективе дороги, пока грунтовка не возьмёт крутой подъём и не окажешься с этим чудом лицом к лицу.
Успенский храм построили в 20-х годах XVIII века, колокольню – веком позже. Место выбрали, конечно, красивое, но неудачное: на плывунах (водянистом грунте). То, что церковь с колокольней до сих пор не съехала под овраг – чудо…
Службы здесь проходили всегда; а в 1993 году – открылся женский монастырь – Успенская Тетеринская пустынь. Паломники стремятся к венцу святой Варвары (латунный обруч с четырьмя стеклянными вставками грубой отделки, датируется ХII веком; он лежал на мощах великомученицы Варвары, в Киеве; говорят, исцеляет от самых тяжких болезней). И есть ещё чудодейственная икона Божией Матери «Боголюбская», обретённая у святого источника; восстановленная в 2000 году часовенка над источником хорошо видна с грунтовки на подступах к монастырскому холму.
Если возвращаешься в город пешком и невзначай оглянёшься – потом так и будешь оборачиваться снова и снова на поразительную, готовую оторваться от земли и взлететь колокольню. Неужели всё это на самом деле, а не на картине или на гравюре?
Шея заболеть не успеет: скоро поворот к сосновому бору. Всего от обители до моста реки – три километра.
…Да, а откуда тут «Ростсельмаш»? Да понадобился: процесс восстановления монастыря продолжается, вот и наш образец сгодился!



Read more...Collapse )





Ярославские казаки
Эмиль Сокольский
donvrem
В парке музея-усадьбы Николая Алексеевича Некрасова Карабиха есть аккуратно оборудованный источник и прикреплена доска, на которой читаем: «Источник “Гремиха”, освящён в пятницу светлой седмицы в честь Пресвятой Богородицы ради Её Живоносного Источника и великомученика Георгия Победоносца. Охраняется казаками хутора имени Святого Благоверного князя Александра Невского».
Действительно: существует хуторское общество имени святого благоверного князя Александра Невского Карабихского сельского поселения Ярославского муниципального района.
Несмотря на то, что ярославская земля – не казачья, казаки всё-таки жили и здесь. В качестве вольнонаёмных военных они охраняли Волгу – основной торговый путь того времени. Передвигались на стругах или пешком (а не на конях, как на юге).
Ныне в области несколько казачьих обществ, созданных в целях патриотического воспитания молодёжи, пропаганды традиционных ценностей русского народа, оказания помощи органам правопорядка в борьбе с наркотиками, с нелегальной миграцией. Эти общества есть в Ярославле, Рыбинске, Тутаеве, Переславле-Залесском, Мышкине. Есть и кадетские корпуса; устраиваются праздничные казачьи сборы.
Так что – казаков здесь сегодня, наверное, больше, чем в былые времена.