Эмиль Сокольский

Мемориал в Черюмкине

В прошлом году в хуторе Черюмкин, что за донским левобережьем, близ станицы Ольгинской,
реконструировали появившийся в советское время памятник «Солдат целует знамя», построили лестницу от мемориала с братской могилой к холмику, на котором установлена вновь отремонтированная башня танка Т-70, поставленная на пьедестал.
Тогда же, 30 апреля, сотрудники администрации и волонтеры Верхнеподпольненского сельского поселения в память о солдатах и офицерах – бойцах 2-го гвардейского механизированного корпуса под командованием генерал-майора К.В.Свиридова, освобождавших Черюмкин от фашистов в феврале 1943 года, – посадили здесь деревца и кустарники.
В ту суровую зиму несколько местных жителей вырыли братскую могилу, куда уложили павших, останки которых искали несколько дней. Благодаря сохранившимся в одежде документам ни одно имя не затерялось.



Collapse )
Эмиль Сокольский

Аюта и посёлок Аютинский

#Донсовсехсторон
Речка с калмыцким названием Аютá по характеру горная, да родилась не в горах; самое большее, на что способен здесь Донецкий кряж, – вздымать лихие бугры, решаясь иногда на крутые склоны в разноцветье шалфея, люцерны и других пахучих трав; а выходы слоистого известняка не в силах заменить горных скал. Рыба в реке давно исчезла, никто не купается. «Чёрной» долгое время называли отравленную отходами угледобычи Аюту! Но за последние годы случилось чудо: речка стала намного чище, просветлела.
В 1960-е годы на дне Аюты, возле хутора Крастый Кут, нашли якорь. И местные краеведы взволновались: значит, рассказы о том, что если не здесь, то по Грушевке, в которую Аюта впадает, ходили в Новочеркасск пароходы с баржами, гружёные антрацитом, не выдумка! А что, вполне возможно: вода Грушевки – давно «выпита» многочисленными шахтами. И тут нужно небольшое пояснение.
Государство выделяло большие средства на развитие Русского общества пароходства и торговли, которому принадлежал грушевский рудник. Уголь добывали для черноморских торговых судов. Почему такое внимание к этому Обществу? Согласно Парижскому мирному договору, в 1856 году, после окончания Крымской войны, странам, имеющим выход к Чёрному морю, запрещалось держать военный флот. Пришлось поступать по-хитрому. Османская империя (нынешняя Турция) попросту переместила свой флот в Мраморное и Средиземное моря – то есть сохранила свою боевую «черноморскую» готовность; Россия же стала выпускать универсальные суда: в случае военной необходимости торговые можно было быстро переоборудовать в военные. Поскольку угольный рудник находился в стороне от Грушевки, запруды устроили на Аюте и Атюхтé (правый приток Грушевки). Появлялись новые рудники. А в 1929 году для охлаждения турбин Шахтинской ГРЭС имени Артёма на южной окраине города Шахты, на Грушевке, образовалось Артёмовское водохранилище.
В 1990—2000-е годы шахты позакрывались. Но рек уже не вернуть: Грушевка, и Аюта, и Атюхта – давно уже ручьи, а не реки.
В верховьях Аюты, в посёлке Аютинском, из подножья бугра бьёт чистый родник;  недавно рядом устроили и купальню.
Не знаю, известен ли этот мощный источник был переселенцу из Украины Власову, но слегка приподнятый над рекой левый берег ему показался удобным для будущего хутора, который и получил название Власово-Аютинский. По официальной версии, хутор основан в 1889 году.
В 1957 году посёлок Власово-Аютинский, разбросанный по левобережью, был приписан к городу Шахты. Население работало на шахте и на чаеразвесочной фабрике. И сейчас Аютинский, или, как чаще говорят, просто Аюта, – «рабочий посёлок», да только «рабочего» в нём мало. Правда, широко известен «Аютинский хлеб», выпекаемый одноимённым предприятием, основанным в 1994 году как пекарня с коллективом из тридцати человек, где хлеб готовили вручную.
И всё же не этот хлебозавод, а террикон на окраине посёлка – зримое напоминание о его благополучных временах.
Но есть в Аютинском напоминание и о более давнем времени: церковь во имя св. Николая, памятник архитектуры 1903 года (её колпачный купол хорошо виден с трассы Ростов – Москва).
Трёхпрестольная церковь во имя св. Николая появилась в Аюте в 1903 году. Хотя хутор был совсем мал, но к устройству церкви отнеслись серьёзно: в её подворье, окружённое металлической оградой, входили дом священника, дом псаломщика, караулка, подвальные помещения, конюшни и фруктовый сад. В хуторе основали две церковно-приходских школы, женскую и мужскую.
Аютинской церкви житья не стало сразу же после революции: красные открывали её, белые закрывали, – так нынешним старожилам рассказывали их родители. Но церковь всё же продолжала работать, приблизительно, до 1934 года, а потом – странное дело – словно забыли об этом здании: ни под что и не приспособили его. «Вспомнили» о нём только немцы – восстановили богослужения. Правда, отступая, совсем не по-церковному загнали туда на время своих лошадей.
После войны – и кувалдами колхозными били в неё, трактора пригоняли, краны, всё напрасно. И взорвать нельзя: пострадали бы соседние дома. Стянув кое-как купола, колхоз придумал: будет клуб! Там, где стоял иконостас, устроили сцену, протянули экран. Амфитеатром поднялся зрительный зал. Премьера кинопросмотра проходила торжественно; на первом месте восседал довольный председатель.
– А дальше случилось вот что, – рассказывал помощник председателя приходского совета. – Фильм кончился, включили свет, все встают – а председатель не двигается: умер! Такое происшествие – разве не знак свыше? Всё ж церковь это, а не клуб, и стали строить клуб, рядом, на углу. Заложили фундамент, а дальше – денег нет: дорого что церковь ломать, что новое здание строить. В 1957 году к храму сделали большую пристройку, для зала заседаний.
В 1991 году здание вернули церкви. На следующий год старушки поехали к шахтинскому благочинному просить: дайте батюшку! Реконструкцией здания занимались сезонные рабочие, жаловались: не можем спать под церковной крышей, сон не идёт…
А сегодня церковь стоит с пятью куполами, которые в 2012 году освятил Преосвященнейший епископ Игнатий! Они хорошо видны с трассы «Дон».
Бодрый фронтовик-разведчик, исконный житель посёлка Аютинский Константин Фёдорович, прихожанин здешней церкви, в начале 2000-х рассказывал:
– Вот, за церковной оградой, на горке, мемориал. В феврале 43-го, когда Шахты освобождали от оккупантов, здесь нашли семерых бойцов, павших смертью храбрых. Раньше горки не было: это руду насыпали, а сверху – земля.
Да, мемориальный комплекс открыли 8 мая 1986 года (архитекторы Я. С. Занис и Е. Н. Нерсесянц, скульптор Е. П. Васильев). Средства на него собирали жители посёлка, работники шахты «Аютинская», другие организации. Есть братская могила. А в мае 2015 года на Братской могиле установили памятник Солдату-освободителю. На мраморной плите – тринадцать имён.
Не так давно в окрестностях посёлка Аютинский, на левой стороне Медвежьей балки, появилась необычная достопримечательность: экологический парк «Малинки», разбитый на берегу речной запруды. Его можно назвать и зоопарком – с аллеями, беседками, пляжем. Но это тема отдельного разговора – тем более, что для начала мне нужно там побывать.
Несколько фото – здесь: http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/puteshestviya-po-rodnomu-krayu/na-beregakh-ayuty/

Эмиль Сокольский

Старый Черюмкин

Близ Старого автовокзала в Ростове есть остановочная площадка, откуда отправляются автобусы в хутор Черюмкин: они проезжают через станицу Ольгинскую и хутора Нижне- и Верхнеподпольный.
Хутор вытянут узкой линией среди ровного поля; чуть в стороне лежит компактное кладбище; оно взбирается и на холмик, очень напоминающий скифский курган; может, это и есть захоронение татарского хана Черюма?
Хутор появился неожиданно и не так давно: в 1917 году; из-за того, что хуторок Алитуб, что лежит на левом берегу Дона, по весне затапливало, некоторые дома из него перетащили на волах. Поселение назвали сначала Зимовниками; через два года он стал Черюмкином, а в 1929-м, с возникновением полеводческой бригада от колхоза «Знамя коммуны», его снова переименовали: до 1954-го хутор назывался Трудовой казак, пока ему не вернули таинственное название «в память о хане Черюме».
Вероятно, низенькие, упрощённого варианта курени это те самые, из Алитуба.




Collapse )
Эмиль Сокольский

У древнего пролива

#Донсовсехсторон
Некоторые учёные именно по реке Маныч – левому притоку Дона – проводят границу между Европой и Азией (там, где сейчас Кумо-Манычская впадина, то есть поймы рек Кума и Маныч, в древности был пролив, соединявший Чёрное и Каспийское моря).
Ростовская область; если удалиться от Дона – голые степи, ни деревца, ни кустика, лишь жухлая травка; сюда, в Сальские степи (земли бывших калмыцких кочевий), пригоняют с местных животноводческих хозяйств коров. Бедные животные – разве им хватает для пропитания этой скудости? Здесь же в основном ковыль, житняк, типчак, мятлик и полынь.
Почва – тёмно-каштановая и солончаки. Если машина в ненастье застрянет – вытащить её отсюда так же трудно, как если бы колёса залило цементом.
А сколько рыбы разнообразной! Ловится одна за одной: карась, плотва. судак, щука, окунь, краснопёрка. сазан… Перечисление можно продолжать.
В солнечный день тут знойно, вечером – обнимает тёплый ветер, – настойчивый, ласкающий; из-за ветра – никаких комаров!
Поскольку связь между Чёрным и Каспийским морями то восстанавливалась, то вновь пропадала, здесь образовалось немало островов и протоков; по берегам встречаются болота, в стороне кое-где отдыхают лиманы; а за посёлком-райцентром Весёлый уже разливается безбрежное водохранилище. Местами к берегу не подойти из-за тростниковых стен. Однажды после сильных дождей застряла в глинистой ухабине легковая машина; чтобы её вытащить, требовалось идти далеко в ближайший хутор – искать тракториста. Его нашли, но он крепко спал по случаю недавнего застолья, и, как сказала жена, придёт в себя только к вечеру. Во время ожидания вечера знакомые решили согреться чаем, но обнаружили, что кончились запасы воды. Дрова для костра в багажнике есть – воды нет; а к реке не подойти: берег на много километров – болото и камыши. Пришлось терпеть…
Там же, где берег представляет собой голые площадки, вполне можно искупаться: купание в солоноватой манычской воде замечательное (кстати, название реки происходит от тюркского «горькая»). Только чтобы войти в реку и выйти обратно, всё равно приходится с полметра увязать в жиже едва ли не по колено. Такой идеальный для Маныча берег есть, например, в ста с лишним километрах от Ростова-на-Дону, между лиманами Шахаевский и Западенский, у посёлка Средний Маныч, возникшего в советское время и внешне ничем не примечательного: однотипные домики, расставленные на плоском полевом пространстве. Поблизости даже устроили базу отдыха: она выходит на край возвышенности, с которой открывается романтический вид на Шахаевский лиман. И есть за посёлком ещё один домик – он тоже на краю возвышенности, в белой штукатурке, с шиферной крышей, одинокий и как будто нежилой. Раньше в нём располагалось нечто вроде приюта для рыболовов. С развалом Союза он опустел. Нынче его окружает дикая растительность, забора вокруг – давно нет. Что в нём сейчас, живёт ли кто? – непонятно. На стук никто не откликается… Это строение мистически подчёркивает диковатую пустынность окрестного пейзажа.
А рыбаки ночуют у самой реки, у невысокого овражка. Мне приходилось много раз – в том числе и в детстве – спать не только в палатке, но и прямо на воздухе: например, на срезанных камышах (поорудуешь несколько минут ножом – и несёшь укладывать охапку на место стоянки). Постелешь сверху покрывало – получается мягкая постель. И, говорят, полезная для здоровья. Но вот такого кошмара, о котором однажды мне рассказал недавно охотник, испытывать не приходилось. Дело было однажды осенью, на одном из манычских островков.
«В ожидании утиной охоты мы разместились на высоком берегу. К вечеру стал накрапывать дождь, потом пошла сплошная морось; и вскоре мы перестали обращать на неё внимание. Поужинали, расстелились на месте сгоревших костров и улеглись на несколько часов поспать.
И вот в ночной тишине кто-то из охотников заорал. Мы, конечно, с недовольством проснулись, кто выругался, кто-то засмеялся. Курильщики, как водится, потянулись за сигаретами, и один из них, зажигая спичку, вдруг закричал: змеи, змеи!
Мы зажгли электрофонари и увидели страшную картину. По нашим плащам ползали, а какие-то и лежали свернувшись, змеи, – около десятка, если не больше. У охотника, кто спал крепко, змея плетью висела на руке, у другого, тоже спящего – на сапоге. Тут уж все стали кричать; мы разбросали змей в разные стороны и стали проверять вещмешки и даже самих себя: вдруг они заползли и под одежду!»
«Но как такое могло случиться?!»
«Могу лишь предположить, что они выползли из щелей высокого берега; щели были широкие и глубокие и, видимо, образовались, когда земля трескалась от жары. Туда змеи и попрятались на зимовку. Но земля, где мы жгли костры, разогрелась и привлекла змей».
«И что было потом?»
«Потом уж мы не спали, да и пришло время выходить на охоту. Когда вернулись, ни одной змеи не увидели: видимо, расползлись обратно. Да и вообще, змеиных нападений не было за всю мою охотничью практику. Хотя, знаешь… есть такие спокойные охотники, которые укладываются со змеями в одном спальном мешке».
Что сказать по этому поводу? На Маныч лучше приезжать летом!
Интересные фото – здесь:
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/okno-v-prirodu/gorkaya-reka/

Эмиль Сокольский

Кубанская лесополоса

Такие вот лесополосы на кубанских полях. В Ростовской области они как-то пожиже, а тут – такие плотные стены, такие разные деревья, что можно укрыться, как в лесу. Фото сделано на стыке Азовского и Кущёвского районов.

Эмиль Сокольский

«Из любви к Богу и человеку»

На восточной стороне Семикаракорска стоит церковь во имя святой Троицы, её колоколенка видна издалека. По архитектуре она довольно проста, возведена по типовому проекту в 1996 году, в её дворике – цветы, детская площадка и хозяйственные помещения, внутри – опрятно, уютно, расписаны стены и потолок, на полу – широкие коврики, и вот что поразительно: большая часть стены иконостаса выложена… кафелем или семикаракорским фаянсом? Свечница об этом не знала, батюшка был в отъезде. Вопрос остался…



Collapse )
Эмиль Сокольский

Неоконченный канал

#Донсовсехсторон
Когда поезд останавливается на станции Петров Вал, уж не знаешь – радоваться ли тому, что можно выйти на воздух и вдоволь побродить по перрону да посмотреть на памятник-паровоз времён Великой Отечественной войны, что стоит на привокзальной площади? Или досадовать: да когда уже мы, наконец, поедем, сколько можно стоять?.. А стоять приходится долго: станция – узловая. От нечего делать и чтобы себя развлечь, начнёшь вспоминать: как она возникла и почему у городка Камышинского района Волгоградской области, примыкающего к железной дороге, такое название?
Первые жилища, административные и хозяйственные помещения представляли собой землянки: шёл 1942 год, строился путь от станции Иловля до Свияжска (станция в Татарской ССР) – необходимо было обеспечивать техникой и продовольствием войска, сражавшиеся на сталинградском направлении, – для чего сюда спешно переправлялись рельсы с некоторых участков БАМа. И только в конце сороковых началось строительство кирпичных зданий. Статус города Петров Вал, в котором ныне чуть более десятка тысяч жителей, получил только в 1988 году.
Если бы поезд стоял здесь поболее получаса – ну, хотя бы час, – можно было бы не торопясь выйти в город, тем более что и смотреть-то особо нечего: оживлённый рынок у начала центрального бульвара, памятник Петру I и сплошь частный сектор. Но для любителя исторических «воспоминаний» есть кое-что и значительное: стоит от станции пройти каких-то пятнадцать минут в конец одноэтажной улицы до переезда, как окажешься поистине в уникальном историческом месте. Здесь рождался Волго-Донской канал!
Направляясь летом 1695 года со своим войском на Азов, Пётр I обратил внимание, что исток Камышинки, «волжской» реки, всего верстах в пяти от истока «донской» Иловли. И его осенило: соединить Волгу с Доном, Каспийское море с Чёрным в условиях затяжной войны с Турцией было бы весьма кстати. Осенью следующего года на «сидении» с боярами решение утвердили, и вскоре проект одобрила французская Академия наук.
К земляным работам, которые велись в составе тридцати пяти тысяч человек под началом астраханского губернатора князя Бориса Алексеевича Голицына, приступили весной, и когда готово было четыре километра канала, установили шлюз. То, что случилось далее, главного инженера Иоганна Брекеля заставило содрогнуться. Лишь пустили воду, как шлюз сорвало, и она хлынула под запертые ворота… Не теряя времени, Брекель бежал за границу, откуда, стараясь соблюсти достоинство, написал государю: во всём виноват князь Голицын. Был недоброжелателен, чинил препятствия…
Новый проект составлял английский инженер Джон Перри, который в своей работе 1716 года «Состояние России при нынешнем царе» так обрисовывал ситуацию: «Работа эта… была начата неким Немцем, Полковником Брекелем (Breckell); он был Полковником в Царской армии и считался очень хорошим инженером по части укреплений; но мало смысля дело, которое взял на себя, так неосновательно начертил план канала, что первый устроенный шлюз сорвало, то есть он подался в основании и под запертыми воротами вода свободно протекла».
Три года Перри вёл работы, три года безответно требовал увеличить количество людей, материалов… Удалось прорыть два канала. Однако в 1701 году, из-за нужды в деньгах на войну со шведами, строительную деятельность велено было прекратить.
О замысле Петра всё-таки много позже вспомнила Российская Академия наук. Междуречьем Камышинки – Иловли в течение трёх лет занимались астроном Георг Ловиц и его помощник Пётр Иноходцев. В 1774 году Ловиц был схвачен войском Пугачёва и повешен; Иноходцеву едва удалось спастись. Обследования прекратились – на сей раз окончательно.
Будучи в Камышине, я не удержался от соблазна проехать в Петров Вал и взглянуть на остатки петровских каналов. Улица, тянувшаяся вдоль путей, окончилась у переезда. Тут-то и выросла цепь невысоких глинистых бугров, обрывавшаяся у железной дороги (срыли при строительстве). Вблизи бугры оказались двумя рядами валов, поросших бледно-седой полынью, с тропинками по вершинам. Пространство между валами занимала голая впадина в виде бесконечной длины корыта. Ровные склоны, ровное дно; зрелище, странное в своей бесцельности… Будто ещё с полгода назад здесь проходил полноводный поток, после чего таинственно высох, и вот-вот снова побежит безостановочным приливом: всё для этого добротно подготовлено…Но безликое скопление домиков вдали, прозаичное железнодорожное депо, сорняки и полынь по склонам, пара коров на дне канала были спокойны в своей уверенности: стихий не ожидается.
Ещё одно фото (валы)  – в источнике:
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/chelovek-v-istorii/petrov-val/

Эмиль Сокольский

Спортивная фотография

Хуторок Нижнеподпольный весь растянулся вдоль местной автодороги; до станицы Ольгинской здесь – рукой подать. И среди череды домиков вдруг – солидное кирпичное строение дореволюционной поры – мельница!
Что она здесь делает?
Объяснение простое: основным товаром на Дону был хлеб, В начале ХХ века объёмы торговли возросли – только успевай перерабатывать зерно; и конечно, требовались мельницы, оснащённые по последнему слову техники. Расположен Нижнеподпольный не так уж далеко от Дона, да притом близ Задоно-Кавказского тракта; можно предположить, что строительство мельницы – идея Елпидифора Парамонова либо его сыновей.
Долгое время здание стояло заброшенным. Теперь двери в него замкнули, территорию огородили неприступным металлическим забором. Нашлись, значит, новые хозяева. Чтобы сфотографировать этот памятник, пришлось с трудом  взобраться носком одной ноги на высокую дверную петлю и зацепиться локтем за край забора. В общем, потребовалась ловкость ног и рук.