Эмиль Сокольский

Белелюбские: сын и отец

#Донсовсехсторон
Имя Николая Аполлоновича Белелюбского для Ростова-на-Дону не чужое. Уроженец Харькова, этот замечательный инженер-мостостроитель, действительный член Императорской Академии Художеств, с золотой медалью окончил таганрогскую гимназию. После учёбы в Петербургском институте инженеров путей сообщения остался в нём работать репетитором на кафедре строительной механики, а через несколько лет, будучи уже экстраординарным профессором на той же кафедре, основал лабораторию, которая занималась механическим исследованием строительных материалов.
Помимо лекций по строительной механике в своём институте он преподавал строительное искусство в Горном Институте, в Институте гражданских инженеров, в Высшем художественном училище при Академии художеств и на Высших женских политехнических курсах.
По проектам Белелюбского построено много мостов (в большинстве из них впервые в мире применялась конструкция свободных поперечных балок); один из них – Большеохтинский в Петербурге – радует глаз как высокое произведение искусства.
Был и ростовской проект, завершённый  в 1917 году, – «американский», как прозвали его просвещённые ростовчане: такого типа трёхпролётные арочные мосты с подъёмной средней фермой стали появляться в Штатах с конца XIX века. В России произведение Белелюбского стало новшеством.
Осенью 1941-го от моста остались лишь опоры: отступающая Красная Армия взорвала его. Но особо  жалеть об этом не стоит: возведённый в 1952 году новый мост через Дон повторяет облик прежнего.
История ростовских мостов довольно известна, и не ради неё я затевал этот рассказ. Необычная встреча со стариной, имеющей отношение к фамилии знаменитого мостостроителя, произошла у меня в хуторе Большой Лог, что близ города Аксая
В V-й книге многотомного труда французского географа и историка, члена Парижского географического общества Элизе Реклю «Земля и люди. Всеобщая география» (Петербург, 1883) есть интересный фрагмент об основании Новочеркасска. «Станицей Александровской» и «оврагом Большой Лог» он называет два хутора, что находятся по соседству: соответственно Александровка и Большой Лог при речке Аксай.
Итак, о Новочеркасске:
«…местоположение его представляло одно важное неудобство, именно отсутствие поблизости годной для питья воды: на юге Аксай катит болотистую воду; на севере течёт солоноватая река, как о том свидетельствует само имя её Тузлов, происходящее от татарского корня, означающего рассол; на северо-востоке овраг, служащий руслом речки Кадамовки, почти всегда бывает сухой. По этой причине городские казаки собирались было предпринять второе переселение, чтобы выбрать где-нибудь более удобное место жительства, но император Николай Павлович повелел в 1837 году оставить город на прежнем месте, на Новочеркасском крутояре; вследствие этого были выкопаны цистерны, пробовали рыть артезианский колодезь, затем построили водопровод длиною около 27 вёрст; вода берётся на юго-западе, близ станицы Александровской и в овраге Большой Лог, и поднимается посредством паровых машин; таким способом ежедневно доставляется в Новочеркасск от 42,000 до 53,000 кубич. футов воды. Благодаря этому обилию чистой воды, благодаря каменному углю, привозимому по железной дороге из Грушевки или станицы Грушевской, столица Войска Донского быстро разрослась, и многочисленные здания придали ей вид настоящего города».
Со старой автодороги из Ростова в Новочеркасск, которая пересекает хутор Большой Лог, бросается в глаза старинный каменный домик официального облика, прикрытый серебристыми тополями. Это главная достопримечательность хутора, свидетель далёкой старины. Такой кирпич, такую кладку не спутаешь с современными строениями. И действительно – на доме таблица, извещающая, что он «построен в 1865 году строителем водопровода инженером Аполлоном Васильевичем Белелюбским».
Отец Николая Аполлоновича Белелюбского в 1844 году участвовал в изысканиях с целью строительства шоссе от Харькова до Новочеркасска (тогда ему было двадцать шесть лет). В 1855-м, во время Крымской войны, Аполлон Васильевич отвечал за строительство оборонительных сооружений вокруг Ростова. В 1855 – 1868 годах в чине штабс-капитана по поручению войскового атамана Михаила Григорьевича Хомутова он занимался устройством новочеркасского водопровода, одновременно устраивая в Нахичевани бассейн для снабжения города питьевой водой. А в 1860 – 1864 годах проводил изыскания для организации водоснабжения Ростова-на-Дону.
В 1875 году инспектор Курско-Киевской железной дороги Аполлон Васильевич Белелюбский стал действительным статским советником. Правительство высоко ценило его: удостоило орденами св. Станислава 2 степени с императорской короной, св. Владимира 4 степени, св. Анны 2 степени, Монаршей благодарностью, знаком отличия беспорочной службы за пятнадцать лет, медалью «В память войны 1853 – 1856». Умер Аполлон Васильевич 19 марта 1878 года.
Мне не удалось найти фотографии Аполлона Белелюбского. Зато – вот такой уникальный памятник ему остался в хуторе Большой Лог, – и не просто памятник, а «объект охраны»: водопровод продолжает действовать, – по крайней мере, на хуторян воды вполне хватает.
Фото – в источнике: http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/chelovek-v-istorii/inzhenery-belelyubskie-na-donu/

Эмиль Сокольский

Письма к Фёдору Крюкову

В документальном фонде Музея истории донского казачества хранятся письма, адресованные Фёдору Дмитриевичу Крюкову, писателю-казаку, члену I Государственной думы (1906). Среди нескольких десятков писем разных лиц, – одно принадлежит казачьему офицеру Леониду Ивановичу Степанову.
Очередная публикация о Фёдоре Крюкове, автор – Светлана Чибисова:
http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m18/1/art.aspx?art_id=1821

Эмиль Сокольский

Об архиве Фёдора Крюкова

В одном из последних писем Фёдора Дмитриевича Крюкова к своему другу и соратнику Николаю Пудовичу Асееву «наш светлый пророк» и «бытописатель Дона» (С. Пинус) оставил такие завещательные строки: «Коля, береги архив – это моё вечное поселение на земле. Там есть вещи, которые пригодятся кому-либо. Это на случай, если меня не станет».
В «Донском временнике» опубликована статья исследователя Леонида Доды:
http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m18/1/art.aspx?art_id=1819


Эмиль Сокольский

Родник у Вёшенской

#Донсовсехсторон
Родник у станицы Вёшенской настолько знаменит, что если на вопрос: как к нему пройти? – местные откликаются: «А какой вам нужен родник?» – это может вызвать у приезжего некоторое замешательство. Дело в том, что в станице есть минеральный источник, который бьёт на территории санатория «Вёшенский», где лечат заболевания опорно-двигательного аппарата, нервной системы, органов дыхания и пищеварения и нарушение обмена веществ.
Но нет, исторически прославленный вёшенский родник – это тот, что за выездом, по дороге в станицу Еланскую. Особо словоохотливые станичники даже рассказывали: бывало, развлечения ради казаки бросали в него быка – и сила водного напора выбрасывала испуганное животное на землю.
Гораздо ценнее подобного рода свидетельств серьёзный документ «Донские епархиальные ведомости» за 1894 год; исследователь церковной старины Иван Сулин рассказывает в номере 16-м:
«В станице издавна совершается на праздник Вознесения Господня крестный ход на родник, находящийся в балке, именуемой “Отрогом”, верстах в трёх ниже станицы. Виновником учреждения этого хода, по рассказам старожилов, был войсковой есаул Ефим Каргин, имевший ещё в прошлом столетии в указанной балке огромную пасеку, в количестве до 500 и более колодок пчёл, и при ней хорошую на роднике мельницу о двух поставах, которая и поныне существует. Этот есаул Каргин, по особому обету перед Богом и по собственному усердию, ежегодно на Вознесение Господне после литургии приглашал к себе на пасеку и на мельницу всё приходское духовенство со святынею, где и совершался молебен с освящением воды в роднике и окроплением ульев и мельницы св. водою, а затем устраивался торжественный обед для духовенства и народа. И это строго исполнялось Каргиным до конца его жизни, продолжавшейся до начала текущего столетия. После смерти его сын, его войсковой сотник Фёдор Каргин, по завещанию отца или по собственному усердию, продолжал исполнять то же самое до самой смерти, постигшей его во 2 десятилетии текущего столетия. Таким образом крестный ход этот вошёл в обычай так, что до смерти учредителей его – отца и сына Каргиных без всякой сторонней просьбы совершался самим духовенством Архангельской церкви, а с 1859 года и доныне совершается духовенством Троицкой церкви при многочисленном стечении народа».
Правда, после таких ценных сведений Сулин переходит к устным рассказам, напоминающим те разговоры о быке:
«О роднике же, где находится мельница Каргиных, существует предание, будто бы из него когда-то были выброшены корабельная доска с медными гвоздями и дубовое дерево с дырами, просверленными большим буравом, и прибавляют, что кто-то из любопытных, навязывая на тонкую бечеву пудовую гирю, опускал нё в родник, но до дна не достал. Есаул Афанасий Лосев передал другой случай, будто на реке Сухой Песковатке была выброшена из родника протолка с железным пробоем аршина 2½ длины, и что шум воды от того родника был так силён, что его слышно было за 10 вёрст; местность та засыпана меловою глиною».
Однако что правда, то правда: напор у родника настолько мощный, что летом 1935 года от источника в Отроге жители Вёшек проложили в станицу водопровод. За это нужно благодарить депутата Михаила Шолохова, который, выполняя волю земляков, поехал в Москву, встретился с наркомом тяжёлой промышленности Серго Оржоникидзе и попросил о помощи, а тот – выделил средства на строительные материалы, машины и оборудование. Лишь представишь теперь, что до того времени почти вся станица ходила за водой на Дон (колодцы были далеко не у всех, а на родник часто не наездишься) – это кажется каким-то средневековьем…
Родник найти просто. Кончается последняя вёшенская улица, начинается местная трасса на восток, к Еланской. Чуть меньше километра – и нужно повернуть направо, на грубо-каменистую дорогу в пойменный лес. Она всё глубже погружается в тень чёрной ольхи, белого тополя, встречает на своём пути белотал и краснотал (разновидности ивы, из ветвей которой казаки готовили удилища, плетни и корзины) – и приводит к забору насосной станции. Забор, конечно, не украшает лесной пейзаж, но… стоит пройти мимо – и о заборе этом забываешь, будто и не было его. Перед глазами, за овражками – низина, вся залитая неподвижной водой и укрытая от неба листвой высоченных деревьев; деревянная площадка с перилами, такие же деревянные ступеньки в холодный бассейн (или купель, как его иногда называют); на дне – свечение светло-жёлтых песков. Это и есть родник, который берёт начало из глубокого подземного озера. Вода бежит дальше в лес, под крутыми склонами возвышенности (вот почему «Отрог»!), к озеру Островному, к болотистым озерцам, и наконец вливается в Дон.
Здесь всё дышит гармонией, природа будто бы радуется самой себе, празднует саму себя и знает, что будет жить вечно. Помнит ли она былые крестные ходы? Как же забыть: ведь и в наши дни, после богослужения на Святую Троицу, из Михайло-Архангельского храма, что высится в центре станицы, сюда, как прежде,ежегодно направляется крестный ход, и как прежде здесь совершаются молебен и освящение воды.
Поклон семье Каргиных!
Фотографии – в источнике: http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/okno-v-pr..


Эмиль Сокольский

Один день Пушкина

Преподаватель, писатель и композитор Сергей Сурин, живущий в Петербурге, прислал такое письмо:
«Вышел первый текст моего проекта “Один день Александра Сергеевича”. 24 июня 1 июля 1824 год. Буду благодарен за информационную поддержку – может, найдутся ростовчане, кому это будет интересно. Вместе победим неведение и уныние!»
https://www.rewizor.ru/literature/spetsproekty/odin-d...
У Сергея Сурина есть страничка в Фейсбуке: там много чего интересного.

Эмиль Сокольский

Слухи об атамане Платове

#Донсовсехсторон
Когда казачью столицу переносили с берега Дона на гору, ходили слухи: такое решение атаман Платов принял, чтобы столица находилась ближе к его родовому имению (Черкасск – далеко и на острове, Новочеркасск – в трёх верстах от платовской усадьбы в хуторе Малый Мишкин). Казаки были недовольны.
Но построили железную дорогу, возвели дома на европейский манер, появились две триумфальные арки, церкви, город расширялся, расцветал… Чтобы осмотреть в Новочеркасске все достойные внимания уголки, одного дня мало. А станицу Старочеркасскую (до 1805 года – город Черкасск) – можно и за час. Но старина там потрясающая; чего стоит, например, девятиглавый Воскресенский собор на древней городской площади! Выполненный в динамичных формах украинского барокко, издали он воспринимается как деревянный; и если смотреть на него с реки, кажется, что он плывёт в окружении садов и низеньких куреней. Богатые росписи, пятиярусный иконостас, кандалы при входе, в которые якобы был закован Степан Разин перед отправкой в Москву, громоздкая колокольня – единственная шатровая на Дону, стоящая рядом, отдельно от собора, с которой открывается обзор на много километров…
Раньше в Старочеркасскую можно было попасть либо «Метеором», либо с левого берега Дона переправиться на пароме. Переброшенный автомобильный мост через реку Аксай (рукав Дона) сделал станицу совсем уж легкодоступной.
Интересную деталь я нашёл в книге «Дон и Донец», изданной в Санкт-Петербурге в 1875 году.
«Из Первого Донского округа Дон входит в Черкасский округ, в котором находится город Новочеркасск. До 1805 года главным войсковым городом был Старочеркасск, новый же основали но воле атамана Платова. Причины перенесения до сих пор ещё неизвестны. Местоположение очень неудобно, и вода так далеко, что для города хотели прорыть канал для сближения с Доном, но это предприятие оставлено. В торговом отношении город Ростов и Аксайская станица стоят несравненно выше Новочеркасска. Проведение железной дороги, быть может, поспособствует к оживлению и развитию этого города». И ещё, рядом: в торговом отношении станица Аксайская (линия Ростов - Новочеркасск) «занимает едва ли не первое место во всей Донской области».
Значит, спустя семьдесят лет после основания Новочеркасска справочник сообщает, что «причины перенесения до сих пор неизвестны»! Да, сказано в книге, что «главным неудобством Старочеркасска всегда было его низменное местоположение, отчего город во время весенних разливов нередко затопляло», однако как причина это не рассматривается. Действительно, начались работы по укреплению берега, по осушению болот и лиманов, то есть и речи нет о том, что, мол, Черкасск перенаселён, а расширяться ему некуда.
Неужто действительно – Платов перенёс донскую столицу, чтобы она была ближе к его родовому имению?..
«Что-то непонятное складывается с целесообразностью строительства донской столицы, – написал мне однажды дотошный краевед из посёлка Дубовский Валерий Дронов, когда у нас зашла речь о странном переносе казачьей столицы на удалённую от реки гору. – Стремление сохранить в повиновении Донское войско – разумеется. Уменьшить автономность его представителей – тоже задача понятная.
Но почему не благоустроить Черкасск? Там пристань, биржа для товаров, рыбный промысел, удобная логистика. По анализу специалистов природные неудобства старой столицы можно было устранить, используя реальные возможности бюджета.
Почему при выборе новой столицы не была учтена удалённость от основных промысловых и транспортных путей? В тех условиях центр не мог обойтись без водной артерии.
Новая столица тормозила предпосылки к формированию торгового класса. Выбор Новочеркасска замедлил темпы экономического развития Дона.
Город замышлялся как крупный административный центр. Удалось ли это сделать? Частично. Почему другие Войска имели по одной столице: Астраханское – Астрахань, Сибирское – Омск, Оренбургское – Оренбург, Кубанское – Екатеринодар. А в донском крае их было фактически две? Зачем?
Проявилось неумение предвидеть политические последствия. Более 80% столицы составляли казаки, около 6% – крестьяне, 3% – разночинцы. Для города – хорошо, комфортно, типа – своя среда. А вот то, что в других населённых пунктах (Ростов, Таганрог, Александровск-Грушевский) зрело противостояние со столицей – об этом никто не задумался.
Неужели столь недалёкими были атаманы, что главным в выборе места стала причина близости поместья оных?
Вывод: неудачный выбор столицы стал возможным либо из-за неспособности принимать наиболее эффективные решения – либо корысть. Слишком много ошибок».
Фото – в источнике:
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/chelovek-v-istorii/tainstvennoe-pereselenie/

Эмиль Сокольский

Фёдор Крюков: трагедия судьбы

История русской литературы не знает более трагической судьбы, чем судьба Ф. Д. Крюкова. Сегодня очевидно: нет у него и точного захоронения, – ни могилы, ни креста. В воспоминаниях современников, разделивших с ним весь ужас братоубийственной Вандеи, сохранилось лишь общее определение: умер на Кубани при отступлении от возвратного тифа. Последние сведения о погребении писателя близ хутора Незаймановский Тимашёвского района также не имеют пока подтверждения.
Размышляет Людмила Малюкова:
http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m18/1/art.aspx?art_id=1816