donvrem (donvrem) wrote,
donvrem
donvrem

Оскорблённый

Ещё из записей Сергея Чупринина:
«Напечатав почти полвека назад сначала одну, потом другую, третью рецензию в “Новом мире”, “Юности”, “Дружбе народов”, я стал приобретать некоторую даже известность в узком, но шумном (тогда, тогда!) кругу ростовских литераторов. Местная партийная газета “Молот” даже уделила моей нескромной персоне целый абзац. До сих пор помню. Да и как забудешь, если сказано было – цитирую навскидку – “В славном эскадроне донских писателей появилась ещё одна критическая сабля”.
Причём слова “ещё одна” были, как все понимали, типичной для партийно-советской печати гиперболой. Критиков на Дону как тогда не было, так и позже, кажется, не появилось. Поэтому местные мастера поэзии и прозы начали охотиться именно за мною – не потому что я стал таким уж хорошим критиком, а потому был единственным, других нету.
Они охотились, я прятался, видя даже известную доблесть в том, чтобы ни словом не обмолвиться об окружавшем меня – и не то чтобы очень гадком, но каком-то безнадежно сереньком – региональном ландшафте. Тоже, знаете ли, своего рода эмиграция – из постылой малой родины в вымечтанную и желанную, общероссийскую.
Хотя, признаюсь, случалось и мне оскоромиться. Напечатал я, например, в Ростовской молодёжке, где тогда служил, обзор поэтического раздела журнала “Дон” – вполне никакой, поскольку и те немногие цветы моего злоречия, что в нём были, начальство выпололо. Опасаться, следовательно, нечего – и вдруг шум, гам, скандал, вызывают – и не куда-нибудь, а в обком партии, и это, по нормам тех прекрасных лет, означало неприятности не только для меня, автора, но и для ни в чём не повинного редактора газеты.
Являюсь, куда зван, а мне и говорят: “Вот Виктор Александрович заявление на вас подал. Докладывает, что вы его, товарищ критик, грубо оскорбили”. И Виктор Александрович тут же сидит, в упор на меня смотрит. Фронтовик, старейшина нашего эскадрона, грудь в орденских колодках, а стихи ни к чёрту. “Извините, – отвечаю, – но я ведь о подборке Виктора Александровича вообще, кажется, ничего не написал. Ни одного слова, тем более оскорбительного...”.
“Вот то-то, вот-то оно и есть, – вскричал оскорблённый поэт, – что ты, сопляк, мою подборку даже не заметил”. И – старый человек, фронтовик – тут же в кабинете бурно разрыдался.
С тех пор я так и помню: поэты могут критику простить что угодно, кроме равнодушия к их стихам».
(13 октября 2014 г.)
Tags: писатели
Subscribe

  • Из криминальной хроники

    Объявление в лифте дома на улице Селиванова (район Сельмаш):

  • В жажде внимания

    В усадебном дворе дома-музея художника-баталиста М. Б. Грекова работники приютили добрую собачку. Она чрезвычайно радуется людям – ну просто…

  • Столовая не по-казачьи

    В станице Ольгинской, как оказалось, есть столовая – близ магазина «Магнит». Но это громко сказано – столовая. Скорее буфет…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments