February 22nd, 2013

олень

95 лет назад начался Первый Кубанский «Ледяной» поход

22 (9) февраля, каждый год донские кадеты проводят построение у Зональной научной библиотеки Южного федерального университета («Парамоновский дворец»), где в 1918 году был штаб Добровольческой армии. К памятной доске на здании они возлагают цветы и зажигают свечи.
Сегодня, 22 февраля 2013 года:
Ледовый-поход
1
Вспомним те дни. Несколько отрывков из воспоминаний дочери генерала М. В. Алексеева - В. М. Алексеевой-Борель и генерала А. И. Деникина:

Особняк ПарамоноваВ середине января управление Добровольческой армии, ее Штаб с генералом Корниловым во главе, перешел в Ростов.
Один из ростовских «тузов», много вообще помогавший Армии, предоставил в расположение Штаба Армии свой новый дом, как его называли «Парамоновский дворец». Переехал вместе со штабом и генерал Алексеев. В этом «Парамоновском дворце» разместились все учреждения Штаба, а также имели свои комнаты и генералы Корнилов, Алексеев и их ближайшие помощники.
Дон все больше окружали большевицкие банды. Приток добровольцев из России всё больше затруднялся, возвращающиеся с фронта Великой войны донские полки расходились по станицам, не желая встать на защиту Дона. В станицах возвращающиеся ссорились со стариками и вносили смуту в ряды молодежи.
<...>Отец отправил к нам в Новочеркасск письмо:
"5-го февраля 1918. Ростов на Д.
...Горсточка наших людей, не поддержанная совершенно казаками, брошенная всеми, лишенная артиллерийских снарядов, истомленная длительными боями, непогодою, морозами, по-видимому, исчерпала до конца свои силы и возможности борьбы. Если сегодня-завтра не заговорит казачья совесть, если хозяева Дона не выступят на защиту своего достояния, то мы будем раздавлены численностью, хотя и нравственно ничтожного врага. Нам нужно будет уйти с Дона при крайне трудной обстановке. Нам предстоит, по всей вероятности, трудный пеший путь и неведомое впереди, предначертанное Господом Богом."
В ночь с 9 на 10 февраля Армия оставила Ростов.
"Ростов погружен в темноту. В домах не видно света. Город мертв... Холодный ветер, несущий сухой снег и городскую пыль. Кое-где раздаются ружейные выстрелы, и они кажутся зловещими.
Только на углу Таганрогского проспекта и Садовой улицы оживление. Там собралась небольшая колонна войск, всего может быть человек до 500... Собравшиеся люди, не желающие укрыться от погоды в больших теплых уютных домах, не желающие скрыться от ожидаемого врага за кирпичными стенами домов и страшной ночи и зимней непогоды, кажутся обреченными. Но эти люди сделали вызов и страшной ночи, и зимней непогоде, и надвигающейся опасности. Они сделали это сознательно и с целью...
Слышим команды, распоряжения".
Около 10 час. вечера войска стали вытягиваться из Нахичевани. Сразу за городом встретил их ледяной ветер, несущий сухой снег. Дорога тяжелая, местами сугробы. Пехоте пришлось вытягивать застревающие в сугробах орудия, помогать и лошадям.
Около одиннадцати часов из своего штаба вышел Корнилов. Его ожидал конный конвой. При появлении генерала в руках у одного из конвойцев в темноте взвился национальный трехцветный флаг, символ России, за честь и славу которой эта маленькая Армия уходила в неизвестность... Уходила она, «чтобы осталась хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы».
— С Богом! — и Корнилов, вскинув за плечи вещевой мешок, пошел пешком.
С ним шли генералы Деникин, Романовский, чины его штаба. Тут же вместе со штабом в своей тачанке ехал и генерал Алексеев.
Вся колонна двинулась на станицу Аксайскую. Нигде, ни в группе, окружавшей генерала Корнилова, ни среди войск, не слышно разговоров, смеха, все сосредоточены, молчаливы, но не унылы — дух бодр, войска верят своим командирам, своему командующему.

"По бесконечно гладкому снежному полю вилась длинная лента. Пестрая, словно цыганский табор. Ехали повозки, груженые наспех ценными запасами и со всяким хламом. Плелись какие-то штатские люди; женщины в городских костюмах и в легкой обуви вязли в снегу. А впереди шли небольшие, словно случайно затерянные среди кочующего табора, войсковые колонны — все, что осталось от великой некогда Русской армии...
Шли мерно, стройно. Как они одеты? Офицерские шинели, штатские пальто, гимназические фуражки, в сапогах, валенках и опорках... Ничего, — под нищенским покровом ведь живая душа. В этом всё!"