March 23rd, 2014

Эмиль Сокольский

Николай Кузьмин среди донцов

Фрагменты из главы «Был и я среди донцов» (А. Пистунова, «Прикасаясь к книге», Москва, 1973, повествование о выдающемся советском графике, иллюстраторе произведений русской и зарубежной классической литературы Николае Васильевиче Кузьмине, 1890–1987). Время действия – весна 1919 года (продолжение).

В особой папке хранится у Николая Васильевича напечатанный на машинке с буквой «ять» Приказ по объединённой группе 6-й стрелковой имени Киквидзе, 40-й Богучаровской и 15-й Инзенской дивизии № 041, датированный 24 часами 23 марта 1920 года с примечанием: «Карта 10 вёрст в дюйме». Приказ был вручен дивинжу 15-й Инзенской, в нем упомянутому, и художник хранит его как реликвию – ведь это документ о штурме Новороссийска. «Дивинжу 15. Назначаю его ответственным руководителем по устройству и усовершенствованию переправ на участке групп. Инструкции получить от меня лично», – пишет в приказе комгруппы 8-й армии начдив 16 Медведовский.
– Мне было предписано обеспечить переправу через Кубань, – вспоминает Кузьмин. – Легко сказать! Все мосты сожжены и взорваны белыми, разобраны плоты, вырублен и сожжён прибрежный лес. Что делать? А Кубань в разливе – ведь март – вобрала в себя множество горных речушек и течёт бурно, широко. Решили пригнать из Темрюка баржи и на них навести наплавной мост. Работали двое суток днём и ночью при свете костров из сухого камыша. Кони передовых частей храпели на берегу, когда мы соединяли баржи... Но забит последний гвоздь, и шквал наших конников ринулся вдогон белым. Мост выдержал. И вот Новороссийск, толпы разоружённых пленных в английском обмундировании, голодные лошади гложут заборы, горят продовольственные склады, подожжённые снарядами с кораблей. А на рейде, на самом горизонте, дымки английских дредноутов... Из Новороссийска дивизия наша двинулась пешим порядком через Кубань на врангелевский фронт. В дороге я свалился от сыпняка. Тиф отбивает память: я не помню никаких подробностей болезни. Осталось навсегда только одно: степная весна, жаворонки в небе, когда я, выздоравливающий, догонял наш штаб дивизии, который был расквартирован в Таганроге...
Жёлто-лиловая весенняя степь, Приазовье, запах моря, его нестерпимый блеск где-то на горизонте и тридцатилетний человек на коне с обрубленным хвостом медленно едет, опустив поводья... Тридцать лет, молодость прошла, а ведь жизнь-то еще и не начиналась. Он ехал и вспоминал несколько недель январской передышки в Ростове, после взятия города.
Продолжение следует