April 27th, 2018

Эмиль Сокольский

«В "Тихий Дон" надо вчитаться...»

Из откликов читателей на реплику писателя Алексея Козлачкова о «непонятности» языка «Тихого Дона» (см. позапрошлый и прошлый посты).

– Я на среднем Дону родился, это северный край расселения донского казачества, поэтому по займищу топтал тропы сразу после разлива Дона. Топтал, потому как их заносило илом, выравнивало, трава перла потом, луг просыхал. Займище цвело разнотравьем. Луг это приречный, заливаемый разливом.
– В «Тихий Дон» надо вчитаться. Особо рекомендую старые издания, там меньше купюр. Я сам читал огромный «кирпич» (где-то тридцатого года выпуска) в одном фолианте. Получил тогда моральную травму – очень тяжёлая вещь.
– Не могу не процитировать:

Усердней с каждым днем гляжу в словарь.
В его столбцах мерцают искры чувства.
В подвалы слов не раз сойдет искусство,
Держа в руке свой потайной фонарь.
(С. Маршак)

– Роман великий. А кто написал, останется тайной, пока архивы НКВД не откроются. Может быть, как в случае с «Павкой Корчагиным» там не одна рука. Но лично мне это всё равно. Я принимаю автора «М. Шолохов» как тождество «Слова народные».
– Вы смеётесь? 150 тысяч экспертиз уже доказали творчество Шолохова. Кстати, а вы знаете, почему завистливые недоумки развязали эту ложь? В чём причина?
– Другие 150 тысяч экспертиз показали его неавторство. Это я просто за Вами повторяю аргумент. Я же сам к подобной аргументации не прибегаю. Но от себя лично скажу вот что. По крайней мере две руки в тексте романа очевидны. Когда пишется казачество – великолепие, роскошество. Как пошли «революционные» и «пролетарские» части, феноменально плохо. Суконный, деревянный язык, перечислительность, информационность. Из-под палки написано. Буквально. Мой собственный писательский опыт свидетельствует: так не бывает. Даже если жизненный материал тебе чужой, из кожи вон будешь лезть, чтобы стилистически его не провалить. Здесь же – «вот вы хотите от меня это? Ну так вот возьмите!»
– « Зацелованная галька», «стремя Дона» литературщина? Вас испортил Литературный институт. «Тихий Дон» следует начинать с эпиграфа и сразу полыхнёт Словом о полку Игореве. Куда ведёт поить коня Григорий в начале книги? К Дону. Где он встречает свою Ярославну? Дон это не просто река, ещё во времена Ломоносова Дон считали границей между Азией и Европой.Дон, это мечта русских князей, мечта испить воды из Дона золотым шеломом, которую осуществила немка, в русском издании Екатерина-2. «Тихий Дон» после дворянской литературы плохо понимаем и ими, дворянами, отвергаемый. Просто это не роман, а эпос.
– А когда слова непонятные, их надо также воспринимать, как при чтении книги на иностранном языке, образно. Тогда всё понятно и никакого напряга. Конечно, от текста на родном языке ожидаешь полной понятности, но так бывает не всегда.