donvrem (donvrem) wrote,
donvrem
donvrem

Categories:

«Гротеск» по-ростовски

Из воспоминаний эстрадного артиста, режиссёра и конферансье А. Г. Алексеева «Серьёзное и смешное» (М., 1984).

Приехал я в Ростов. Помните ли вы, учившиеся в гимназиях до революции, балладу В. А. Жуковского из хрестоматии – «Канитферштан»? Путешественник попал в Голландию, в большой город, увидал огромный дом и спросил прохожего: «Кто владелец?» Прохожий ответил ему: «Канитферштан». Потом приезжий заинтересовался, кто хозяин огромной гостиницы, и ответ был тот же: «Канитферштан». Когда и владельцем огромного склада и ещё многого другого оказался тот же Канитферштан, автор стал даже завидовать человеку, которому принадлежит чуть ли не все в этом городе. Но тут навстречу ему – богатая похоронная процессия. «Кого хоронят?» – спросил он. И что же? Покойником оказался все тот же Канитферштан. Это, конечно, заставило любознательного путешественника пофилософствовать на тему о тщете богатства земного, но... тут же выяснилось, что на все его вопросы голландцы отвечали «канитферштан» потому, что это по-голландски значит: «не понимаю, не могу понять».
Вот таким «чужеземцем» оказался я в Ростове: снял комнату, написал письмо, надо свой адрес сообщить. Спрашиваю хозяйку, она говорит: «Большая Садовая, дом Горбова; раньше был Меликьяна, а теперь Горбова». Купил на улице папиросы фабрики... Горбова. Иду вечером в драматический театр Асмолова, мне говорят: «Он уже не Асмолова – Горбов купил»... Наутро взял газету «Приазовский край». Редактор такой-то, издатель... Горбов! Словом, чуть ли не все в городе принадлежало Горбову. Но мой Канитферштан, господин Горбов (за точность фамилии не ручаюсь), разбогатевший на войне ловкач, не умер, а через год бежал. Бросив и театр, и фабрику, и газету, и дома, бежал, – может быть, в Голландию?..
Ростовский театр «любители искусства» отделали хорошо, и на первом же нашем совместном совещании решено было присвоить ему название «Гротеск», как уже традиционное. Труппа была для такого театра большая, нескольких актеров привез я, и дирекция подобрала талантливую молодёжь. И всё было бы хорошо, но Николай   Иванович   Собольщиков-Самарин   неожиданно прислал   телеграмму   с   длинным   и скорбно-вежливым отказом – не то заболел, не то не отпустили.
Что делать? Пришлось мне волей-неволей взять режиссуру на себя. С тех пор я всю жизнь ежедневно с утра до ночи на сцене – утром репетиции, а вечером спектакль. Мне было нелегко: молодёжь оказалась неопытная. И пришлось быть больше педагогом, чем режиссёром. Один Печковский чего стоил... Николай Константинович, вы не обидетесь? Четырьмя актёрскими качествами он уже обладал в изобилии: голосом, дарованием, полным отсутствием сценического опыта и гонором.
Театр наш очень охотно посещался, пользовался симпатиями зрителей; и сейчас ещё подходят ко мне иногда на улице пожилые ростовчане и предаются лирическим воспоминаниям о «Гротеске», о наших актёрах, о спектаклях... Пробовали у нас свои силы композиторы братья Покрасс, Самуил и Дмитрий, Валентин Кручинин, Юрий Губарев. Частым гостем за кулисами был молодой паренёк, ныне пожилой драматург Иосиф Прут. Позже вступил в труппу Владимир Александрович Владиславский, с мягким юмором игравший в старинных водевилях.
На лето я уехал в Кисловодск <…>

Продолжение следует.
Tags: Ростов-на-Дону, воспоминания, история, книги, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments