donvrem (donvrem) wrote,
donvrem
donvrem

Categories:

«Гротеск» по-ростовски.Часть 2

Из воспоминаний эстрадного артиста, режиссёра и конферансье А. Г. Алексеева «Серьёзное и смешное» (М., 1984). Часть 1.

<…> Вернулся я в Ростов. А там меня ждал сюрприз: товарищество «состоятельных любителей святого искусства» распалось: то ли насытились они искусством, то ли рассорились, но дирекции нет, значит, и денег нет... Среди работников театра паника: что делать? И решили мы работать на паях; но тут выяснилось, что дирекция распустила труппу! Отправился я в Одессу –  там всегда можно было найти актёров. Актёров я действительно нашёл, но обратно ехать пришлось с приключениями: до Николаева морем, оттуда по железной дороге до какой-то станции и – стоп!.. Дальше нельзя: впереди фронт! Едем на Полтаву. Стоп! В Полтаве Красная Армия. Стою на перроне с вещами, пьесами, нотами, не знаю, куда податься. Да, собственно, и перрона-то нет, и станции нет... Унылый полустанок и дырявая деревянная платформочка... Стоим и стоим... И вдруг чудо! Подходит ко мне какой-то облезлый человек в полувоенной форме.
– Кажется, господин Алексеев?
– И мне так кажется... – грустно отвечаю я.
– Что вы здесь делаете?
Рассказываю свою одиссею.
– Пойдёмте, у меня здесь свой вагон, подвезу вас до Екатеринослава, оттуда легко проберётесь в Ростов.
Подходим к его вагону, а это теплушка, оклеенная плакатами: белогвардейский агитвагон... Этого только не хватало! Но другого выхода нет...
...Ехали мы, ехали и легли спать на «агитлитературу». А когда утром проснулись на какой-то захудалой станции, в вагон вошёл офицер и попросил подвезти до Екатеринослава.
Потом   пришли   ещё   двое.   На   следующей   станции появились новые пассажиры-военные. А к концу второго дня вагон оказался набитым офицерами всех чинов и всех видов оружия.
Но вот стемнело... В грязной, неуютной теплушке стало ещё неуютней и, кажется, ещё грязней... И голодно... Еды ни у кого... А водки сколько угодно... И языки развязались... Все говорят одновременно, кричат, ссорятся, не слушают друг друга... По пьяному делу выбалтывают омерзительные тайны о грабежах и убийствах... Вот молоденький поручик: у него явно за душой ещё ни одной мерзости, но он хорохорится, бахвалится неоднократными изнасилованиями... Никто его не слушает, потому что все разговоры сводятся к одному – «кто погубил Россию, кто отнял у нас обеспеченное существование и офицерскую честь»; и, как назойливый припев, сквозь общий гул всё время повторяется: «большевики, союзники, жиды... жиды, большевики, союзники...»
А я сижу, забившись в угол, и думаю... Боже мой, я-то почему среди них? Ведь они здесь не случайные люди, они у себя, они хозяева, значит, я гость? Или я у них свой человек?! Но я не хочу быть ни их гостем, ни тем более своим человеком. Так почему же я еду в Ростов, в их «столицу», играть для них?.. Хочется ответить самому себе: я играю вообще для всех, без различия политических взглядов... Но читал же я когда-то брошюры Плеханова, Клары Цеткин и Карла Либкнехта и Владимира Ленина, и ссылаться на пресловутую аполитичность искусства неловко и нечестно даже с глазу на глаз с самим собой... Какой же вывод? Если эти мне противны, то кто же мил? И тут мне припомнились сестрины «милые красноармейцы»... Да, есть о чём призадуматься... Где же моё место, место русского интеллигента, в 1919 году? Думал-думал – не додумал и, как многие, подобные мне, для решения вопроса...  дал себе отсрочку.

Продолжение следует.
Tags: Ростов-на-Дону, воспоминания, история, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments