donvrem (donvrem) wrote,
donvrem
donvrem

Category:

Олег Сирицын, поэт из Ростова

Возвращаемся к Олегу Сирицыну, упомянутому поэтом Леонидом Сорокой. Поиски информации о Сирицыне пока ни к чему не привели. В каталоге Донской государственной публичной библиотеки обнаружили книгу Олега Алексеевича Сирицына «Пять, четыре, три…», изданную в Москве в 1972 году в издательстве «Знание»; но она касается… космической медицины. Точно-точно, Сирицын занимался космической медициной, об этом Сорока упомянул. Но вот и всё.
Есть ещё и отрывок из воспоминаний Михаила Лезинского о встрече Ярослава Смелякова с пишущей молодежью в Севастополе, в 1962 году (да, Сирицын из Ростова переехал в Севастополь, и потом – в Москву).
«…выступил Олег Сирицын, – его стихи, отмеченные Ярославом Смеляковым и удостоенные премии, только что были опубликованы в сборнике «Алые Паруса», – и по этому случаю Олег Сирицын чувствовал себя, как говорится, на коне. На будённовской кобыле!
Олег… прочитал не лучшие свои стихи.
«Белые, – как сказал Сирицын, – в которых вы ни черта не соображаете!»
Сказал после того, как его стихи изрядно пощипали, назвав серыми, а не белыми. И не только члены двух литературных объединений, но и Ярослав Смеляков вкупе с Сергеем Смирновым.
На Смелякова Олежек Сирицин особенно обиделся:
– Ярослав Васильевич, – в голосе слезливая нотка, – вы же только что в Москве лично вручали мне литературную премию!..
– Ре-бя-та, – развёл руками Ярослав Васильевич, – при чём тут рваные калоши, со всеми так случается. Сегодня я пишу хорошие стихи и меня все хвалят, завтра – плохие и меня все ругают, ничего страшного не произошло, ребята!..
Лукавил Ярослав Смеляков, ему чаще всего перепадало за хорошие стихи. И свою десятку Ярослав Смеляков отсидел именно за хорошие стихи!..»
Ну а теперь – стихи Сирицына, которые удалось нам обнаружить. Как видно, их «походка», ритм идут от Маяковского, «развитого» шестидесятниками, особенно Робертом Рождественским. Напечатаны они в альманахе «День поэзии, 1963» (Москва, издательство «Советский писатель», 1963)

Я болтаюсь по лету, независимо бос,
мне девять, только девять…
На ростовском базаре,
строгий как бог,
старик на протезах
надежды делит.
Зовёт солдаток, страшит солдаток
фанерный ящик – щедрость судьбы,
а мне никаких от судьбы задатков,
но всё равно – мой отец убит.
В городе голод, а рыбы – горы,
и плавится рыба
от сумасшедшего солнца.
В городе голод, в городе горе –
нет соли.
Люди сдержанны, как рыданье,
но чёртово чудо голодной поры –
за рядами, пустыми мясными рядами
соль продаётся из-под полы.
И соли у бабы-то полмешка,
но очередь молча стоит и надеется…
Сгорает июль, зудит мошка
над серьёзностью взрослых
и над моим детством.
До вечера я хозяин сам,
и я решаю:
на последнюю сотню,
к приходу мамы, к шести часам,
добыть соли.
Тогда она сварит из рыбы суп,
мы посолим выданный пресный хлеб…
Я многое выношу на суд,
на суд незабытых военных лет.
За сотню я соли не смог купить,
но баба не дура – продала мешок,
и мы его резали на лоскутки
и клали в кастрюльку один лоскуток.
С тех пор я крупно солю еду…

Tags: воспоминания, стихи
Subscribe

  • Фёдор Крюков: трагедия судьбы

    История русской литературы не знает более трагической судьбы, чем судьба Ф. Д. Крюкова. Сегодня очевидно: нет у него и точного захоронения, –…

  • Немецкие колонии в Тарасовском районе

    На региональной топографической карте до настоящего времени сохранились в ближайших окрестностях двух поселений Тарасовского района Ростовской…

  • Ростов: время нэпа

    Буржуазия встретила речь Ленина о продналоге как свидетельство банкротства коммунизма. Живший в одном с нами доме мануфактурист Минкин говорил:…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments