donvrem (donvrem) wrote,
donvrem
donvrem

Categories:

Самое страшное – забвение

Нам рассказывает Ольга Серкова, наша «соседка» из станицы Отрадной:

Уже не один год мне не даёт покоя одна история 76-летней давности, произошедшая здесь в станице, где я сейчас живу. Долго собиралась подготовить рассказ для посетителей музея, так много всего переплелось, но, видимо, время пришло.
Наша станица была оккупирована фашистами с 12 августа 1942 года по 22 января 1943 года, боёв не было ни в конце, ни в начале. Сначала фашисты стремительно пронеслись на Армавир, а в наш горный тупик направили румынскую горно-егерскую часть, они же зимней ночью тихо снялись и ушли, когда загрохотали пушки за перевалом, а наши, влетев в соседнюю станицу, промчались на Черкесск и Армавир, освобождая Кубанскую землю.
Нет у меня ответа, как и почему оказалось в станице с семью тысячами жителей (до войны) около тысячи беженцев, в основном, женщин, детей и стариков. Начиная с глубокой осени 1941 года, они шли и шли – с запада нашей страны - Украины, Белоруссии, России. Невозможно, немыслимо представить себе, что пережили в пути, каким образом преодолели эти люди столько дорог, если от Киева до нас около 1300 км, а от Минска – 2000 км.
Может быть, надеялись они, что так далеко не придут фашисты, что они спасутся, переживут страшное. Но дальше им идти по прямой было уже и некуда. Станица, поставленная в 1858 году на острие Урупской линии Кавказской войны, даже название получила Передовая – дальше только горные тропы и перевалы. Конечно, беженцы пришли не все разом, но они приходили, накапливались. Всё, что можно было отдать под жильё, колхоз отдал, кого-то поселили у себя станичники. А потом выделили огороды, что почти в самом центре станицы,
рыли землянки, ставили шалаши, обмазанные глиной. По периметру стояли дома и заборы, земля была защищена от ветров, но при фашистах она стала для беженцев ловушкой. Ранней весной, в марте, каждый свободный клочок земли был вскопан под картошку, семенной тоже поделились станичники и колхоз, наделили инструментами…
А в самом начале мая 1942 года в Краснодарский край стали прибывать дети из блокадного Ленинграда, собранные там в спецдетдома и вывезенные по «Дороге жизни». Этих детей снимали с поезда в Армавире и развозили на телегах и грузовиках по станицам. В нашу распределили два с половиной таких детдома, ещё половину за невозможностью размещения поселили в соседней станице.
Для понимания это были:
– детский дом № 1 Смольнинского района г.Ленинграда (директор Ю. И. Белоруссова, осталась до своей смерти в 1964 г. жить в станице с детдомом, который уже стал Передовским, награждена орденом Ленина).
– Детский дом № 60 г.Ленинграда, фамилия директора мне неизвестна, только нечёткая роспись. Здесь были очень маленькие дети, в 1943 году детдом был расформирован, а дети переведены в разные детдома - спасшийся мальчик Миша из этого детдома.
– часть ребят из детского дома № 58 г.Ленинграда (ещё часть детей была размещена в станице Удобной), директор Ивановская Екатерина Александровна, после окончания войны вместе с детьми вернулась в Ленинград.
Всего около 300 детей, почти все полные сироты от 3-х до 14 лет… Некоторые были истощены до такой степени, что не могли ходить, во вшах и чесотке. Станичники сделали всё возможное, и дети за лето окрепли, но 12 августа пришли фашисты…
Сразу оговорюсь, что из детей детдомов № 1 и 58 никто не погиб, хотя национальности были разные. По детдому № 60 достоверных сведений нет, но разговоры разные. Педагоги и станичники шли на всяческие ухищрения, чтобы не допустить фашистов до проверки детдомовских детей в поисках евреев. А они, конечно, были…
Больше полутора тысяч мужчин из станицы ушли на фронт. Но надо признать, что среди жителей нашлись и такие, что пошли в полицаи. Хотя были и те, кого заставили надеть повязку полицейского насильно. Они несли караульную, фискальную службу, наряжали станичников – женщин, подростков на сельхоз работы, на укрепление дороги на станицу Исправную – это уже Карачаево-Черкесия, конвоировали задержанных в комендатуру, занимались поиском партизан в здешних горах, присутствовали при расстрелах...
В сентябре – октябре по всему району, в станице и окрестностях происходили массовые облавы, и если тех, кто жил в семьях станичников, можно было укрыть, то из живших в окружении домов в огородах, было легко и быстро отделить евреев. Их сгоняли в помещения пожарной команды, приводили и привозили пойманных на дорогах, а когда накопилось больше 300 человек, вывели из станицы и в речном кармане, местное название Джигунок, недалеко от нынешней трассы, специальная зондер-команда расстреляла всех, тела сбросили в ров. Кроме взрослых было около 100 детей. Местные подростки, собиравшие орехи, видели это. Детям пули жалели, давали конфеты или мазали губы ядом. Двум ребятам удалось спастись, увернувшись от фашистской руки, они в разных местах затаились под телами и сумели выбраться. Один из них, 6-летний Михаил сумел добраться до Передовой и его спрятала под матрацами в чулане детдома работавшая там станичница, где он и прожил, подкармливаемый ею с октября до освобождения станицы. За это время страха и темноты мальчик онемел, после окончания войны его переводили по разным детдомам, он снова стал говорить и даже написал свои воспоминания.. 2-й дошел до соседней станицы, где его приютила на время войны семья. Дальнейшая его судьба мне неизвестна.
После оккупации беженцев из разорённой станицы расселили по другим местам.
Среди тех, кто жил в семьях, была еврейка Анна Ивановна Полякова, по воспоминаниям жителей, называли её Ильинична. Она из Сталинграда добралась летом 1942 года до Армавира вместе с двумя дочерями Мартой, 8л. и Брониславой, 13 лет и попросилась в одну из телег, следовавших за 100 км в Передовую. Муж у неё был русский офицер, по рассказам, майор, воевал, поэтому она и оказалась с русской фамилией.
Жизнь была трудная, голодная, станичники боялись, поэтому она с детьми жила то в одной семье, то в другой, а когда начались облавы, их спрятали на колхозной ферме за станицей. Она с девочками помогала работать в саду, женщины приносили им хлеб, молоко… Видно было, что они до войны жили не бедно: девочки нарядно и добротно одеты, у матери были с собой в «городском» чемодане наряды, золотые украшения.
Но спасти их не удалось, когда комендатуре стало известно, где они скрываются, одному из местных полицейских была дана команда их оттуда забрать и привезти в комендатуру.
И вот, что не укладывается у меня в голове, каким надо быть, чтобы не только позариться на их одежду и вещи, но за это и убить?!
Он посадил их с вещами на телегу и, проехав вброд два изгиба небольшой речки Аргош, остановился и велел всем троим раздеться догола. Анна Ивановна стала просить его пожалеть хотя бы девочек, предлагала всё, что у неё было. На что он ответил ей:
- Мне и так всё достанется. А если я вас отпущу, меня самого расстреляют.
Всё это видели спрятавшиеся в зарослях терновника подростки, которые возвращались с дорожных работ.
Сначала он застрелил старшую Брониславу, её мать упала рядом, а маленькая Марта побежала к речке, но пуля настигла и её…
Полицейский доложил, что все они были им самолично убиты при попытке к бегству.
Тела утром обнаружили женщины, шедшие на работу, попытались укрыть их своими платками, кофтами, но им запретили. Мать и её дочери так и пролежали до 22 января 1943г. На следующий день старики сколотили гроб, широкий – на всех, выкопали могилу и похоронили.
– Звери не тронули, а этот…
После войны однажды приезжал отец, - прошёл войну и остался живой, - постоял молча, попросил оставить его одного.
В Ростове-на-Дону состоялся суд, убийце назначили 25 лет, которые он отсидел, вернулся, но дома жить не стал – переехал и тихо дожил не слишком далеко отсюда … Его семья разорвала с ним все отношения.
На могиле стоит скромный железный столбик, выкрашенный синей масляной краской. Не одно поколение школьников ухаживает за ним. Но что меня резануло: так старательно годами красили, что на табличке уже очень давно невозможно прочитать ни слова. И никто не помнит ни имени, ни фамилии матери, а вот детские имена живут. Может, потому что необычные.
И нигде в архивах ни следа, а всё, что хранилось в местном музее, сгорело вместе со зданием в 1993 году.
И только благодаря сайту ОБД-Мемориал Минобороны РФ удалось восстановить их фамилию.
Совсем скоро на памятнике появится мраморная табличка с именами, а вокруг будет расчищена и забетонирована площадка – трава растёт быстро, а школьники приезжают навести там порядок перед Днём Победы.
Далеко в стороне от больших дорог в красивейших местах предгорий Северного Кавказа на восток и на запад от станицы стоят две могилы – два памятника. На Джигунке большинство имен неизвестно, имя женщины удалось восстановить.
Но те, что стали известны с помощью ОБД-Мемориал и Книги Памяти Краснодарского края, я подумала, что надо поставить здесь. А вдруг кто-то из родственников узнает своих...

- Амштейн Михаил Б., 62 г., расстрелян 14.10.1042 г.
- Ангерт Елена Яковлевна, расстреляна 14.10.1942 г.  
- Айзенберг Роза и двое детей: Анатолий, 5 л. и Виктор, 6 л., расстреляны 14.10.1942 г.
- Бизьяк Рудольф Иосифович, расстрелян 14.10.1942 г.
- Бительман Гриша Иосип., расстрелян 14.10.1942 г.
- Гольденберг Абрам, жена Зинаида, два сына, дочь и внук Владимир, расстреляны 14.10.1942 г.
- Гольденберг Гена Исаков., расстрелян 14.10.1942 г.
- Гольденберг Нина Яковлевна, расстреляна 14.10.1942 г.
- Гольденберг Сима Яковлевна, расстреляна 14.10.1942 г.ъ- Кишинева Анна Гершк., расстреляна 14.10.1942 г.
- Клейн – муж, жена и двое детей, расстреляны 14.10.1942 г.
- Копотилов Михаил Алексеевич, 28л., эвакуированный из Ростовской обл., расстрелян в январе 1943 г.
 - Копотилова Зинаида Ивановна, 22 года, эвакуированная из Ростовской обл., расстреляна в январе 1943 г.
- Копотилова Миля, 7 л.
- Латман Кауба Илул.баз., 88 л., расстрелян 14.10.1942 г.
- Матлина Люба Мед., расстреляна 14.10.1942 г.
- Пиколовская Лиза с двумя малолетними детьми и матерью, расстреляны 14.10.1942 г.
- Рольник Сарра Моисеевна с двумя детьми: Моисей, 13л. и Владислав, 5л., расстреляны 14.10.1942 г .
- Савранская Тася Шмул., расстреляна 14.10.1942 г.
- Савранский Шлема Менд., 14 расстрелян 14.10.1942 г.
- Смышляков Степан Карпович, 38 л., эвакуированный, житель деревни Свелы, Сумской обл., расстрелян, январь 1943 г.
- Соловьёв Николай Семенович, 30 л., эвакуированный, рабочий Ленинградского судоремонтного завода, расстрелян, январь 1943 г.
- Трасельд Ханца Авраам., расстрелян 14.10.1942 г.
- Трашельганд Сабля Н., расстреляна 14.10.1942 г.
- Фёдорова Александра Захаровна, 63 г., эвакуированная, с двумя внуками: Милой, 7 л. и Владимиром, 2 л., расстреляны, январь 1943 г.
- Федорова Серафима Ивановна, 27л., эвакуированная, жительница г.Ростова, расстреляна, январь 1943.
- Хесин Алштейн Г.
- Шварц Жан Мануилович, расстрелян 14.10.1942 г.
- Шустер Бруха Осип, расстрелян 14.10.1942 г.
- Шустер Ева Самуиловна, расстреляна 14.10.1942 г.

И снова вопросы: Почему так мало известно имён? Говорят, что они скрывали не только имена, но и места, откуда пришли. Может быть, это страх, боязнь за тех, кто остался в родных краях? А если это нежелание местных жителей брать на себя и помнить чужое?
Имя убийцы многие знают, но молчат. Это самое правильное для него – забвение.
Но и самое страшное на свете для всех нас – забвение.





Tags: Великая Отечественная война, Краснодарский край
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments