donvrem (donvrem) wrote,
donvrem
donvrem

Category:

Паустовский на Волго-Доне: воспоминания современников

#Донсовсехсторон

В 1983 году в Москве вышла книга «Воспоминания о Константине Паустовском», собравшая интереснейшие свидетельства тех, кому довелось общаться с выдающимся писателем – тонким стилистом, мастером художественного слова. Вошли в этот сборник и рассказы о пребывании Константина Георгиевича на Дону. Как такое упустить!
Приведу два выразительных фрагмента. Первый – из воспоминаний Юрия Гончарова «Сердце, полное света».

«Паустовского я увидел только через четыре года (в 1951 году), в Ростове-на-Дону, на конференции писателей Юга.
Календарь терял последние листки октября. Обычно в такую погоду уже властвует ненастье, но осень в Приазовье выдалась отменная, солнечная, тёплая...
Четыре года, казалось, ничего не прибавили к возрасту Паустовского, и не чувствовалось, что ему под шестьдесят. Движения его были легки, в теле совсем спортивная сухость, никакой дряблости, ничего старческого, крепкий загар покрывал его лицо, выпуклый костистый лоб, крупные кисти рук. Выглядел он элегантно: приехал из Москвы в тонком, не нашего покроя и шитья пальто. в зелёной шляпе с укороченными полями.
Пятьдесят первый год был самым разгаром деятельности по преобразованию природы, чтобы избавить сельское хозяйство от засух и неурожаев. Специально созданные лесозащитные станции, оснащённые солидной техникой, закладывали на колхозных полях лесные посадки, строили водоёмы, оросительные каналы; на Дону, в районе Цимлянской, завершалось сооружение гигантской плотины, превращавшей сотни квадратных километров донской поймы в грандиозный бассейн.
Тут же, по своей любви к одесской привычке ко всякого рода анекдотам, Паустовский рассказал случай, который произошёл с ним на Волго-Доне. Ради технической информации пришлось посетить одного начальника.
– Здравствуйте, – сказал Паустовский, войдя в кабинет. – Я из Москвы, писатель. Моя фамилия Паустовский.
– Так. Ну и что? – спросило начальственное лицо, не отрываясь от бумаг.
Паустовский слегка опешил от такого приёма.
– Вы разве ничего не читали из написанного мной?
– А вы мне ничего и не писали, – веско ответил начальник».

А теперь – о Паустовском-педагоге рассказывает Лев Кривенко («На семинаре»).

«Читали очерк о гидроузле Цимлянской ГЭС.
Паустовский заметил:
– Не получилось. Гора родила мышь. В чём тут дело? Что такое, по существу, очерк? Вы думали об этом?
– Строгая достоверность, – сказал автор.
– Верно. Очерк должен быть достоверен, а насчёт строгости можно поспорить. Легко сбиться на простое описательство. И если вы очерк будете разбавлять элементами прозы, то от этого очерк не станет лучше. Моё мнение: в очерке допустим авторский вымысел, но в границах материала. Вы пошли по неверному пути, бойко и мелко говоря о большом. Нужно бороться со стандартизацией темы, жизни. И относиться к строительству как к самоцели тоже нельзя. Нужно помнить, что писать – то же строительство. Недавно я побывал на стройке. Повстречал там знакомого. Он поэт. Написал стихотворение. Местная газета опубликовала. Какова же была реакция со стороны тех. кто строил? Начальника участка это стихотворение привело даже в уныние. Начальник сказал мне: “Чёрт подери, сколько раз я стоял на дне этого моря  и никогда об этом не думал. Для меня это была просто зона затопления. Теперь море… Так вот она, поэзия”. – “А что вы думаете о поэзии?” – спросил я у него. “Думал, стишки, – ответил он. – А здесь – философия”.
Да, это философия… О людях. Не нужно думать, что люди на строительстве какие-то особые. Там не актёры. Говорят не передовицами, а простым языком. Не нахожу юмора… К начальнику участка, помню, вбежал прораб Захаркин. Он не разговаривал, а только выкрикивал, даже когда вокруг тишина была. Кричит: “Скажи, начальник, долги нужно отдавать?!” – “Ну да, – отвечает начальник, – по-моему, нужно». Захаркин закричал: «И по-моему, нужно. А вот Петров ничего не отдаёт”. Стали узнавать, в чём дело. Выяснилось, Петров взял в долг у Захаркнина пятьсот кубов земли. Прораб Захаркин горячился: “Да ещё какой земли! Песок. Да ещё как увидит меня, так прячется”.
Мы засмеялись.
Паустовский заметил:– А у вас люди почему-то даны только под углом строительного пафоса.
В это время он писал очерковую повесть “Рождение моря”».

Напомню, что сам Константин Георгиевич оставил воспоминания о Таганроге, в котором побывал в 1916 году: они вошли в его повесть «Беспокойная юность».
(сайт «Дон со всех сторон», http://dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/literaturnyy-albom/konstantin-paustovskiy-na-volgo-done/)

Tags: #Донсовсехсторон, ДГПБ, писатели
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments