donvrem (donvrem) wrote,
donvrem
donvrem

Categories:

«Окрестности» Чехова

#Донсовсехсторон
Своё исследование «Чехов и “окрестности”» (Санкт-Петербург, Алетейя, 2018) Ирина Манкевич определяет как культурологическое прочтение жизнетворчества Чехова, понимая под «окрестностями» частную жизнь писателя в неразрывной энергетической связи с его литературной повседневностью. Какую роль играет костюм в жизни Чехова и каким образом он отражается в его прозе? Те же вопросы ставятся и в связи кулинарными традициями чеховской семьи и с темой застолий в рассказах писателя. Завершает книгу глава, посвящённая ароматам и запахам – как в будничной жизни Чехова, так и в его произведениях. Книга полна интереснейших подробностей, включает в себя много цитат современников Чехова и читается как захватывающий роман.
Не могу удержаться и не привести несколько фрагментов; здесь приводятся свидетельства современников нашего великого земляка о том, как он одевался.
«И. А. Бунин: “Как ни слаб бывал он порой, ни малейшей поблажки не давал он себе в одежде. <...> Никогда не видал его в халате, всегда он был одет аккуратно и чисто. У него была педантическая любовь к порядку – наследственная, как настойчивость, такая же наследственная, как и наставительность”.
А. И. Куприн: “Никто даже из самых близких людей не видал его небрежно одетым, также не любил он разных домашних вольностей вроде туфель, халатов и тужурок. В восемь-десять часов его уже можно было застать ходящим по кабинету или за письменным столом, как всегда безукоризненно, изящно и скромно одетым”.
И. Н. Альтшуллер: “Я никогда не видел у него кабинет неубранным или разбросанные части туалета в спальне, и сам он был всегда просто, но аккуратно одет, ни утром, ни поздно вечером я никогда не заставал его по-домашнему, без воротничка, галстука. <...> В этом сыне мелкого торговца, выросшем в нужде, было много природного аристократизма не только душевного, но и внешнего, и от всей его фигуры веяло благородством и изяществом”».
В связи с Чеховым и блюдами в его семье – подробности о «питьевых» предпочтениях Чеховых (извлечённые из писем): «Это были лёгкие белые вина, шампанское водка. Реже употреблялись коньяк, кларет, портер, красное креплёное вино. А в последние годы своей жизни Чехов предпочитал пиво, мечтая вместе с женой наслаждаться им в путешествии по Швейцарии и Италии».
Пьянство Антон Павлович осуждал. Из письма к А. С Суворину от 10 октября 1888 года: «Что мне делать с братом? Горе, да и только. В трезвом состоянии он умён, робок, правдив и мягок, в пьяном же – невыносим. <...> Но у нас в роду нет пьяниц. Дед и отец иногда напивались с гостями шибко, но это не мешало им благовременно приниматься за дело или просыпаться к заутрене. Вино делало их благодушными, оно веселило сердце и возбуждало ум» Самого же Александра Антон Павлович убеждает (в письме от 14 октября) если уж пить, то «в компании порядочных людей, а не solo и не чёрт знает с кем. Подшофейное состояние – это порыв, увлечение, так и делай так, чтобы это было порывом, а делать из водки нечто закусочно-мрачное, сопливое, рвотное – тьфу!»
Я могу даже и кое-что добавить. У Александра Павловича есть воспоминания о том, как он с братом Антоном приехал к деду, который служил управляющим в имении Платова в дальних окрестностях Таганрога. В глазах и деда и бабки ребята прочли досаду: мол, чёрт принес! Потчевали Александра и Антона всего лишь хлебом, чаем, молоком и жареными голубями. И это при том, что дед –  убеждённый домостроевец, беспокоящийся о своей родне (известны, например, упорные его хлопоты о дочери Александре, о её муже и сыновьях). Да к тому же – могло ль такое произойти в деревне, у безбедных хозяйственников? К прочему Александр Павлович пересказал следующие местные были. Однажды Егор Михайлович возвращался вечером домой. Кто-то поперек дорожки натянул бечеву; дед упал, на него набросили мешок с мукой, связали, так и валялся, пока его не обнаружила Ефросинья Емельяновна. В другой раз, тоже исподтишка, вымазали голову смолой и вываляли в перьях; бабка потом долго скоблила - не могла смолу отскоблить...
О чем говорят эти истории? Пожалуй, не столько о дедушке, сколько о самом Александре Павловиче, бойком публицисте, очеркисте, сочинителе рассказов и даже романов на потребу публике, лишенном, видимо, каких-либо этических норм, ибо– свою близкую родню, корни свои он выставил на посмешище перед всем честным народом. Ради дешевой заманухи не пожалел и дорогого человека, жалко оправдываясь после своих россказней: может, и не такими уж плохими они были, дед и бабка? – нет, всё-таки они были лучше...
Михаил Павлович Чехов вспоминал об Александре: он страдал запоями и в эти периоды особенно много писал; а потом сам же страдал от своих писаний...
Великий писатель Антон Павлович Чехов не позволял себе подобного. Например, в «Красавицах» Антон Павлович с теплом описывает поездку с дедом из Большой Крепкой в Ростов-на-Дону, которая, по словам старожилов села Большие Салы, состоялась в 1877 году. А в письме к А. С. Суворину от 29 августа 1888 года Чехов вспоминал: «В детстве, живя у дедушки в имении гр. Платова, я по целым дням от зари до зари должен был просиживать около паровика и записывать пуды и фунты вымолоченного зерна; свистки, шипения и басовый волчкообразный звук, который издается паровиком в разгар работы, скрип колес, ленивая походка волов, облака пыли, черные, потные лица полсотни человек – всё это врезалось в мою память как отче наш».
Но вернусь к Ирине Манкевич, которая, наконец, затрагивает тему болезни и смерти весьма оригинальным образом.
«В некотором смысле биография Чехова – это история его болезни. Туберкулёз определил течение его жизни, и он же её и оборвал» (цитата из Д. Рейфилда «Жизнь Антона Чехова»). Туберкулёз определил и линию застольной жизни Чехова. С одной стороны, отсутствие полноценного питания с самых ранних лет, семейная предрасположенность к туберкулёзу и небрежение родителей Антона Павловича к симптомам его раннего «катара кишок», не считавшегося в те времена болезнью, вынуждали Чехова в своей душе и теле эпикурейское отношение к жизни. С другой стороны – литературная слава, сделавшая Чехова одновременно и принцем и нищим, зависимым от семейных обстоятельств, издателей, просителей, почитателей и любящих женщин не давала ему возможность, дыша полной грудью, вести столь вожделенный им праздный образ жизни. Вместе с каплями рабской крови Чехов в буквальном смысле слова утрачивал и свою, живую кровь, а вместе с ней и желание вкушать радости бытия – здоровый стол и любовь к женщине.
Письма Чехова и воспоминания о нём современников свидетельствуют о том, что отношение Чехова к еде как таковой во многом, если не всецело, определялось течением его болезни. А меню чеховских завтраков, обедов и ужинов зависело не столько от его личного выбора, сколько от тех застольных ситуаций, в которых он вольно или невольно оказывался».
При чтении этой книги не покидает мысль: а как бы сам Чехов к ней отнёсся? Не расценил бы её как «домашнюю вольность»?
Источник: http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/literaturnyy-albom/chastnosti-antona-chekhova/

Tags: #Донсовсехсторон, ДГПБ, писатели
Subscribe

  • Люденшайд и Таганрог – побратимы

    Города Люденшайд (Германия) и Таганрог в 1991 году заключили соглашение о партнёрских отношениях. В появлении интереса общественности этих двух…

  • Лагерь смерти в Ростове

    Во время второй оккупации Ростова (июль 1942-го – 14 февраля 1943) на Каменке, тогда окраине города, на территории артиллерийского парка и…

  • Герой Иван Гетман

    «24 января 1943 года большие потери понесла 5-я мех[анизированная] бригада. В боях за хутор Арпачин погиб Герой Советского Союза отважный…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments