donvrem (donvrem) wrote,
donvrem
donvrem

Categories:

Школа недоброй памяти

#Донсовсехсторон
«Впечатление унылой пустынности и ненужности»… Тоска при виде домиков «с подслеповатыми окнами и неизменными ставнями»… «Кажется, что бродишь по тихому кладбищу»… Безличный город, где «уныло… живут хмурые люди, где жизнь похожа на грустные сумерки»…
И это – о Таганроге? Невольно думается: тогда, в начале века, всем писавшим о родине Чехова казалось признаком хорошего тона закреплять за городом незавидную репутацию: захолустье, беспросветная провинция, – ибо Чехов «не был бы Чеховым, если бы не родился в Таганроге»… А рассказывать о манящем своеобразии этого колоритного города – едва ли «по-чеховски»: как же без серой жизни, ионычей и «футлярных людей»…
Однако – если Чехова прочитать внимательнее? «Город чистенький и красивый, как игрушка, стоял на высоком берегу и уж подергивался вечерним туманом. Золотые главы его церквей, окна и зелень, отражали в себе заходившее солнце». – «Огни», один из лучших его рассказов, по всем приметам таганрогский…
Стоит сегодня приехать в Таганрог –  и думаешь: как же справедливы эти слова! Все так: город чистенький и красивый. Хоть и не сверкают уж золотом церковные главы, но так же радуют на тенистых нешироких улицах, располагающих к неторопливым прогулкам, разностильные особняки XIX века; так же вызывают любопытство внутренние дворики за устарело важными пилонами ворот, будто подслушаешь там, как некогда, диковинную греческую речь… Этих двориков, этих особняков – видимо-невидимо; открываются они порою совсем неожиданно, во весь рост, целиком, а порою равнодушно прячутся в листве белых акаций, каштанов, клёнов и ясеней, которыми засажен весь Таганрог: хватит, сколько уж разного люда пересмотрело нас… И чем глубже заходишь в старый город, тем больше видишь, что, по сути, мало он изменился внешне со времён Чехова, и новые многоэтажки, встающие время от времени на пути, лишь необходимая уступка времени…
В Таганроге не хочется спешить; особенно – если любишь Чехова. Многое здесь о нём рассказывает: торговые ряды, дом купца Моисеева с «лавкой Чеховых», домик, где родился Антон Павлович, дома его знакомых, гимназия, городской сад, театр… И приятно, что пусть и медленно, но возвращаются исконные названия улиц.
Одна из них, некогда сплошь заселенная греками, десятилетиями носила имя III Интернационала. Узкая и тенистая, Греческая улица хорошо сохранила свой старинный облик: невысокие дома в стиле «южнорусского» классицизма, мраморные солнечные часы, каменная лестница, дом Ипполита Чайковского (брата знаменитого композитора), дворец Александра I… Есть и  достопамятность, спрятанная от глаз непосвящённых. Найти её непросто; но с Антоном Павловичем, с его ранним детством она связана поболее, нежели остальные. Это – бывшая церковно-приходская школа при церкви Константина и Елены, возведённой специально для греческого населения Таганрога в самом начале XIX века.
Что заставило Павла Егоровича Чехова пойти наперекор жене Евгении Яковлевне и определить в 1868 году сыновей в школу, где обучение велось на новогреческом или, в лучшем случае, на ломаном русском языке? Намерения были серьёзные: будущее сыновей он видел на службе в торговых конторах богатых греков.
Хорошо шли торговые дела у этих заморских переселенцев! Содержали итальянскую оперу, симфонический оркестр, церковь свою обустроили по-царски: колонны c золотыми капителями, иконы в драгоценных, стиля рококо, рамах, – да еще императрица Елизавета, очарованная мелодичным звоном церковного колокола, в 1826 году пожертвовала на иконостас одну тысячу рублей и позолоченную церковную утварь… Содержали греки и церковно-приходскую школу с училищем для будущих хористов – «граждан города греческого происхождения»: детей матросов, шкиперов, ремесленников и прочих представителей скромных профессий.
«Не люблю я вспоминать о ней. Много испортила она моих детских радостей», – говорил незадолго перед смертью Антон Павлович. Старший же брат, Александр Павлович, на воспоминание отважился. Его рассказ про обучение в греческой школе, действительно, не о радостях.
Тридцатилетний Николай Спиридонович Вучина, не считая своего помощника Спиро, был единственным преподавателем в школе. «Невежественный, огромного роста, рыжий грек, неряшливо и грязно одетый», по словам Александра Чехова, «он почти ничего не делал и только дрался и изобретал для учеников наказания».
Такая категоричность, на первый взгляд, кажется преувеличением. Однако никто не оставил свидетельств тому, что Вучина обладал какими-либо иными талантами… Конечно, ученики его боялись: никому не хотелось быть битым линейкой, не щадившей ни ладоней, ни голов; никому не хотелось простаивать на коленях или оставаться без обеда в запертом классе, где в шесть рядов – в соответствии с количеством классов – мрачно выстраивались грязные парты. И всё же мучителя старались не оставлять без возмездия. Выбравшись из класса «на свободу» – к тенистой ограде церковного двора, Антон вместе со своими сверстниками, учащимися младших классов, принимался за игры, одна из которых вызывала весьма острые ощущения. Подойдя к открытому окну, из которого доносились вещания Вучины очередным испуганно затихшим воспитанникам, мальчуганы, каждый в меру своих вокальных данных, принимались распевать: «Грек-пендос, на паре колёс воды не довёз» (пендосами русские таганрожцы насмешливо прозывали греков). Это было для Антона, пожалуй, поинтересней, чем петь в греческой церкви! – обязанность, вменённая ему отцом, фанатиком хорового пения.
Реакция Вучины была мгновенной. С яростными криками на родном языке вы-бегал он во двор, размахивая линейкой – уже бесполезной, ибо мстители-проказники успевали разбежаться. Виноватым оставался класс, куда возвращался озлобленный «педагог»…
К некоторым ученикам, правда, Вучина относился внимательнее: для того их родители и преподносили ему экзотические фрукты, вино и табак, а то и попросту деньги. Братья Чеховы к таким ученикам не относились.
Итог двухлетнего обучения в школе был плачевен. Пение в церкви с тех пор Антон воспринимал как каторгу, а по-гречески – не смог прочесть и полслова, когда однажды, во время рождественских каникул, отец заставил его похвалиться знаниями перед гостями. А через много лет Антон Павлович удивлялся своему старшему брату: «Ты, однако же, несмотря на свои старые годы, всё ещё помнишь греческий язык. А вот я так совсем не знаю его, хотя когда-то учился в греческой школе».
В 1868 году сбылось желание Евгении Яковлевны: Антон и Николай прервали обучение на Греческой и поступили в городскую классическую гимназию. Деспотизм Вучины остался навсегда в прошлом, «певческая» же каторга для детей-Чеховых – по воле отца – продолжалась…
С той поры представительная Константино-Еленинская церковь у Чехова вызывала грустные воспоминания… А у других – умиление и восхищение: уж больно хороша! Выстроенная в традициях «русского ампира», обращалась она к улице высокой папертью с треугольным фронтоном, трехъярусной колокольней и служила, пожалуй, главным ее украшением. Дворец Александра I, что стоял чуть дальше, выглядел весьма многозначительно, но официально и суховато… Службы в церкви проходили до 1938 года, пока всех греков-священнослужителей, живших в домиках при церковном дворе среди обширного греческого кладбища, не арестовали. Осенью того же года принялись за уничтожение церкви.
Окончательно её разобрали после войны, когда в подвалах на всякий случай ре-шили устроить бомбоубежище. Работы велись под надзором представителей КГБ: мало ли какие драгоценности обнаружатся под слоем земли и кирпичей… Бомбоубежище вскоре присмотрели себе беспризорники. А вышедшая в 1954 году в Ростове-на-Дону брошюра «Чеховские места в Таганроге» сообщала: «В квартале между Тургеневским и Украинским переулками сохранилось здание бывшей греческой церкви». Имелся в виду обезображенный корпус колокольни… Информация устарела уже через два года: на месте колокольни выросла «хрущёвка». А на месте засыпанного-таки бомбоубежища – беседка.
Бывшую греческую школу я нашёл в один из тёплых, сухих и прозрачных дней бабьего лета… Осень в Приазовье – не празднично-золотая, не акварельно-задумчивая, как в Средней России; здесь она грубее, откровеннее: жёлтая, лиловая, оранжевая, как деревенская одежда из бабушкиного гардероба. Жёлтым, лиловым, оранжевым – прикрывались старенькие, без признаков жизни дома на Греческой – будто со времен греков никто в них так и не поселялся… Каменная лестница к се-рому заливу, тумба солнечных часов, дом Чайковского; ещё несколько шагов – и пятиэтажный белокирпичный дом: Греческая, 54.
Во дворе, по правую сторону начинался проулок: справа глухая кирпичная стена, слева – металлический забор; за ним проглядывает широкий треугольный фронтон из старого кирпича, с чердачным окном, – это и есть признак греческой школы.
Ныне здание занимают два хозяина, и дворик, соответственно, поделен на две части: то есть чтобы его осмотреть, нужно дважды исхитряться как-то «брать высоту»: в первом случае подставить под ноги ящик, оказавшийся рядом по счастливой случайности, во втором – постараться взобраться на ствол дерева… впрочем, за этим странным занятием меня застала вышедшая хозяйка и попросту предложила цивилизованно войти во двор. Там я увидел невысокий цоколь из длинного камня, большие окна с прямыми сандриками (выступами над ними) и подоконными нишами. При-стройка с крыльцом – уже работа сегодняшнего времени.
Да, с изгнанием из дома последнего священнослужителя, дьякона Анастасия Ласкаратоса, новые владельцы (напрочь лишенные вкуса) каждый на свой лад стремились вытравить и дух этого старинного пристанища, неузнаваемо изменяя его об-лик.
Простить их? Почему бы нет, ведь Чехов все равно не любил вспоминать эту школу.
Фотографии – здесь: http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/literaturnyy-albom/pamyati-grecheskoy-shkoly/

Tags: #Донсовсехсторон, Таганрог, писатели
Subscribe

  • Родник у Вёшенской

    #Донсовсехсторон Родник у станицы Вёшенской настолько знаменит, что если на вопрос: как к нему пройти? – местные откликаются: «А какой…

  • Ураган на юге

    Вряд ли кому придёт в голову назвать донской край территорией с суровым климатом. Южная окраина Русской равнины, хорошо согреваемая солнечным теплом,…

  • Отдых на каньоне

    #Донсовсехсторон Всего минут пятнадцать-двадцать ходу от железнодорожной станции «Сулин», и будет каньон, – так называют длинный,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments