?

Log in

No account? Create an account

ДОН

блог краеведов Донской государственной публичной библиотеки (Ростов-на-Дону)

Previous Entry Share Next Entry
Воин, учитель, поэт
Эмиль Сокольский
donvrem

Вот такое письмо мы получили от протоиерея Феликса Стацевича, клирика храма Владимира Священномученика в подмосковном Королёве:

«Был сегодня на кладбище (деревня Невзорово, вблизи подмосковного Пушкино). Служили панихиду. После что-то побудило обратить внимание на могилу, что неподалёку.
Русиневич Константин Владимирович.
Воин. Учитель. Поэт.
Угадываются и две строчки. Вытер пыль. Строчки пронзительны:
Я белым журавлём...
Подумал: съезжу ещё раз на кладбище, оставлю записку родным.
Но я, собственно, не об этом, и даже не о покойном замечательном человеке и поэте. Попробую разыскать его стихи, если поможете в этом, буду очень благодарен. Но и не это главное. Просто не мог не написать Вам. День сегодняшний получился замечательным!
Не перечитываю, пусть будет как есть».

Отец Феликс упомянул о поэте Константине Владимировиче Русиневиче (1917– 2004), совсем забытом ныне…
Русиневич родился в Буйнакске, после окончания Дагестанского пединститута работал учителем русского языка и литературы. Воевал на Южном, потом на Брянском фронте. Награждён орденом Отечественной войны I степени.
В 1945-м, после долгого лечения, Константин Владимирович переехал на постоянное жительство в Ростов-на-Дону, работал начальником отдела писем в газете «Красное знамя», учительствовал.
Каким образом Русиневич попал в Подмосковье? Тот ли самый Русиневич имеется в виду? Но всё сходится: воин, учитель, поэт…
«С головой окунусь я в мир» – вот основной мотив его поэзии, светлой и жизнеутверждающей, даже если речь идёт о драме. И это при том, что судьбой Русиневич был не обласкан: рано потерял родителей, а на фронте лишился ног. Но позволил себе лишь одну жалобу на жизнь: «Я ноги потерял в сорок втором, и всё же лучше, если б в сорок пятом!».

Сегодня снегу здесь по пояс!
Мороз… А он – не частый гость.
Скрипучим снегом я умоюсь
Набрав его, как воду, в горсть.
И – в степь. А иней, с веток свесясь,
Блестит. А степь, как отчий дом.
И Дон, как синий полумесяц,
Вот-вот взметнётся над холмом.
От лыжного зардеюсь бега,
И мне сквозь посвист ветровой
Моргнёт озимка из-под снега,
Как из-под шапки ветровой.