ДОН

блог краеведов Донской государственной публичной библиотеки (Ростов-на-Дону)

Олег Сирицын, поэт из Ростова
Эмиль Сокольский
donvrem
Возвращаемся к Олегу Сирицыну, упомянутому поэтом Леонидом Сорокой. Поиски информации о Сирицыне пока ни к чему не привели. В каталоге Донской государственной публичной библиотеки обнаружили книгу Олега Алексеевича Сирицына «Пять, четыре, три…», изданную в Москве в 1972 году в издательстве «Знание»; но она касается… космической медицины. Точно-точно, Сирицын занимался космической медициной, об этом Сорока упомянул. Но вот и всё.
Есть ещё и отрывок из воспоминаний Михаила Лезинского о встрече Ярослава Смелякова с пишущей молодежью в Севастополе, в 1962 году (да, Сирицын из Ростова переехал в Севастополь, и потом – в Москву).
«…выступил Олег Сирицын, – его стихи, отмеченные Ярославом Смеляковым и удостоенные премии, только что были опубликованы в сборнике «Алые Паруса», – и по этому случаю Олег Сирицын чувствовал себя, как говорится, на коне. На будённовской кобыле!
Олег… прочитал не лучшие свои стихи.
«Белые, – как сказал Сирицын, – в которых вы ни черта не соображаете!»
Сказал после того, как его стихи изрядно пощипали, назвав серыми, а не белыми. И не только члены двух литературных объединений, но и Ярослав Смеляков вкупе с Сергеем Смирновым.
На Смелякова Олежек Сирицин особенно обиделся:
– Ярослав Васильевич, – в голосе слезливая нотка, – вы же только что в Москве лично вручали мне литературную премию!..
– Ре-бя-та, – развёл руками Ярослав Васильевич, – при чём тут рваные калоши, со всеми так случается. Сегодня я пишу хорошие стихи и меня все хвалят, завтра – плохие и меня все ругают, ничего страшного не произошло, ребята!..
Лукавил Ярослав Смеляков, ему чаще всего перепадало за хорошие стихи. И свою десятку Ярослав Смеляков отсидел именно за хорошие стихи!..»
Ну а теперь – стихи Сирицына, которые удалось нам обнаружить. Как видно, их «походка», ритм идут от Маяковского, «развитого» шестидесятниками, особенно Робертом Рождественским. Напечатаны они в альманахе «День поэзии, 1963» (Москва, издательство «Советский писатель», 1963)

Я болтаюсь по лету, независимо бос,
мне девять, только девять…
На ростовском базаре,
строгий как бог,
старик на протезах
надежды делит.
Зовёт солдаток, страшит солдаток
фанерный ящик – щедрость судьбы,
а мне никаких от судьбы задатков,
но всё равно – мой отец убит.
В городе голод, а рыбы – горы,
и плавится рыба
от сумасшедшего солнца.
В городе голод, в городе горе –
нет соли.
Люди сдержанны, как рыданье,
но чёртово чудо голодной поры –
за рядами, пустыми мясными рядами
соль продаётся из-под полы.
И соли у бабы-то полмешка,
но очередь молча стоит и надеется…
Сгорает июль, зудит мошка
над серьёзностью взрослых
и над моим детством.
До вечера я хозяин сам,
и я решаю:
на последнюю сотню,
к приходу мамы, к шести часам,
добыть соли.
Тогда она сварит из рыбы суп,
мы посолим выданный пресный хлеб…
Я многое выношу на суд,
на суд незабытых военных лет.
За сотню я соли не смог купить,
но баба не дура – продала мешок,
и мы его резали на лоскутки
и клали в кастрюльку один лоскуток.
С тех пор я крупно солю еду…


Участливые москвичи
Эмиль Сокольский
donvrem
Леонид Сорока неожиданно прислал дополнение к посту, не так давно нами опубликованному (https://donvrem.livejournal.com/383902.html).
Сорока печатался и в детских, и во «взрослых» журналах (например, «Юность», «Нева»). Живя с 1991 года в Израиле, продолжает печататься и сейчас. Вот его письмо в «защиту» москвичей:
«Картинка из молодых лет. В один из визитов в Москву встретились мы с поэтом Олегом Сирициным (кстати, он был из Ростова-на-Дону, потом жил в Севастополе и перебрался в Москву).
Олег в то время работал в институте космической медицины. И в кармане пиджака имел специальную пластиковую флягу со спиртом. Перебираясь из столовки в кафе, из кафе в столовку, мы дошли до полной кондиции и расстались. Он-то поехал домой. Мне же к дальней родственнице было и неудобно в таком виде, и уже поздно. И вот меня полубессознательного мотало по Москве то в автобусах, то в троллейбусах. Когда становилось совсем плохо, я вываливался на остановках и приходил в себя на лавочках. И везде встречал участливое отношение москвичей (особенно женщин). Не плохо ли мне, спрашивали, не помочь ли чем. Вот и это добро запомнилось».
Прежде чем привестии образец поэзии Олега Сирицына, мы процитируем стихи Леонида Сороки. Этот автор  умеет иронически относиться прежде всего к самому себе. Вот, например, какая милая лирическая ирония – «Лопуховые стихи»!

Вдоль дороги растут лопухи.
Не цветочки они, не ромашки.
И про них не слагают стихи,
Не поют, поднимая рюмашки.

Где-то там облака наверху,
Полыхают зарницы и грозы.
Но не шепчет лопух лопуху
Так, как шепчутся листья берёзы.

В закоулке медвежьем глухом,
Там, где чаща шумит вековая,
Сам стою я лопух лопухом,
На ветру головою кивая.


Память Александровки
Эмиль Сокольский
donvrem
Александровка хутор не старый; он возник в 1864 году, с началом действия железной дороги «Александровка – Грушевская – Новочеркасск» (всего 66 вёрст). Архитектурных памятников, достойных внимания, он не сохранил; трудно назвать архитектурой типовые одноэтажные дома и дачные коттеджи, появившиеся в советское время.
Поздней осенью 1941-го через Аксайский район проходила линия фронта; немцы провались к Дону, а вот к рукаву Дона – реке Аксай – не смогли; близ Александровки стояло насмерть подразделение красноармейцев. И поныне вдоль железнодорожного полотна можно видеть противотанковые надолбы. А на Аксайских горах (так называли в некоторых источниках высокие бугры близ Александровки) можно видеть остатки окопов, противотанковых рвов, есть и «видовые площадки» – тогда они служили для размещения артиллерийских орудий и миномётов…


Старина аксайской Александровки
Эмиль Сокольский
donvrem
В хутор Александровка Аксайского района попасть очень просто: либо на пригородном поезде (здание александровского вокзала ныне закрыто: билетами оплата за проезд производится в поезде кондукторам). Для маленького хутора оно выглядит достаточно солидно; случается. что здесь останавливаются товарняки и стоят по нескольку десятков минут; причём крайне неудобно то обстоятельство, что они занимают именно первый путь,: вышедшим из электрички приходится долго-долго их обходить. Дело в том, что платформа для пассажиров соответствует одновременно первому и второму пути, другими словами – находится посредине путей.
Близ новой станции есть и типовое вокзальное сооружение дореволюционного времени, а дальше, у линии железной дороги – продуктовый магазин.
А в хутор, от станции и от реки Аксай, ведёт круто поднимающаяся на гору улица.
Но самое прекрасное здесь – природа, особенно участок к северу от Александровки: к станции Мишкинской!
О хуторе и о природе – в следующий раз.

На фото –  старое станционное здание.


ОЧАРОВАННЫЙ ГЕНЕРАЛ
Эмиль Сокольский
donvrem
Весной 1820 году Пушкина направили «по делам службы» на Юг, через Екатеринослав, где он встретился с Николаем Николаевичем Раевским: вместе с сыном и дочерьми генерал ехал в Крым, но по пути намеревался остановиться для лечения на Кавказских минеральных водах. Отсюда Раевские и Пушкин вместе двинулись дальше, к Азовскому морю.
И вот позади Мариуполь, Таганрог, Ростов, Нахичевань-на-Дону; поздно вечером Пушкин и Раевские на всех парах примчались в станицу Аксайскую – здесь в Дон, делающий крутой поворот, впадает река Аксай (рукав Дона). В Аксайской жило несколько офицеров, с которыми Раевский не один год участвовал в сражениях, пройдя всю Европу; у одного из них, видимо, и заночевали. Но перед этим, как следует из дневника Раевского, он послал в Новочеркасск «письмо с казаком к атаману Денисову, что будет назавтра к нему с обедом». Куда «всей гурьбой наутро и направились».
Но вот другой отрывок. После обеда, который прошёл за беседами и воспоминаниями, Раевский «выпросил» у атамана шлюпку, и обратно, в Аксай, на второй ночлег, все гости отправились водой – той самой рекой Аксай под Аксайскими (или Черкасскими) горами. Генерал Раевский, обращаясь к дочери, пишет:
«Вообрази ты себе берег нагорный, с разнообразными долинами, холмами, рощами, виноградными садами и застроенный беспрерывными дачами на расстоянии сорока вёрст, в степном уголку земного шара, – ты можешь легко представить чувство смотрящего на сии картины человека, коего сердце понятным чувствам открыто быть может. Мы все были в восхищении».
И как же мне понятны эти чувства, столь поэтично выраженные не поэтом – бывалым воином (тридцать лет безупречной службы, участие в важнейших сражениях)!..
Конечно, сегодня картины, описанные Раевским, изменились (не без активного участия человека) не в лучшую сторону. А по надречной террасе ещё во второй половине ХIХ века провели железную дорогу. Этот участок пути хорошо виден всем, кто следует поездом с севера на Кавказ (разумеется, через Ростов). И ещё недавно один за другим «летали» поезда через Харьков и Таганрог…
Но с вагона поезда видно далеко не всё. Природе Черкасских гор по-прежнему есть чем удивить, чем обрадовать.


Уголок для детей
Эмиль Сокольский
donvrem
Ни одно поселение невозможно представить без детской площадки, словно раз и навсегда кем-то спроектированной. Что их отличает друг от друга? Пожалуй, только расположение, рельеф местности.
Вот такая детская площадка в хуторе Александровка Аксайского района. Точнее – таково расположение детской площадки: селение клонится в реке Аксай, к займищу; и «городок» поставлен на уступе горы, под раскидистыми деревьями; за площадкой – уже крутой спуск, отсюда невидимый.


Неужели это так?
Эмиль Сокольский
donvrem
У Владимира Козлова (организатора Дней современной поэзии на Дону) отдельным изданием вышел роман «Рассекающий поле» (Москва, 2018).
В нём есть один момент. Герой приехал из Ростова-на-Дону в Санкт-Петербург и замечает о петербуржцах: «…обращается к ним чужак – и они просто и дружелюбно ему отвечают. Никакой вот этой южной торгашеской манеры предварительно оценить собеседника, прежде чем определиться, в каком тоне ему отвечать. В Москве к этой манере добавляется ещё и высокомерие, которое и не хочет ничего знать о спрашивающем. Спроси в Москве, как куда-либо пройти, – увидишь такое лицо, как будто ты клянчишь деньги, – они там осознают, что они не могут себе позволить тратить время на человека из толпы».
Неужели (если говорить о ростовчанах и москвичах) это так? Не ровно ли наоборот, то есть – вежливость, желание всё разъяснить? Справедливы ли эти слова? Может быть, герою просто несколько раз не повезло, и он навсегда сделал такой вывод?..


.

Ерик Узяк
Эмиль Сокольский
donvrem

А здесь хутор Узяк только начинается: одноимённый ерик впадает в Дон.
Почти у всех жителей есть лодки. А как же иначе: жить в рыбном месте и только с удочкой?!


Хутор Узяк: старина
Эмиль Сокольский
donvrem
В хуторе Узяк сохранилось несколько старых домов; они не представляют собой тип классических куреней, но всё же дома эти казачьи и держат старину! Жаль, почти все они заброшены...




Отслужил...
олень
donvrem
Хутор Узяк расположен по обеим сторонам одноимённого ерика, здесь же, близ хутора, впадающего в Дон, это понятно; но в ерик ещё впадают ручьи! Когда долгое время стоит сушь, их не увидеть, они пересыхают, но есть периоды времени, когда они превращаются в полноводные потоки. На этот случай на набережной улочке возводят деревянные мостики. однако мостики порой не выдерживают: поток их корёжит или попросту смывает. Вот пример мостика, по которому уж точно никто не рискнёт пройти!


?

Log in

No account? Create an account