Эмиль Сокольский

Дыхание античности

Это – памятник из античности! Какая гармония – и какая светлая грусть… Девушка с тюльпанами – символами любви и счастья. Видимо, так она встречает вернувшегося любимого с фронта. Вряд ли цветы предназначены для возложения на могилу. Хотя – памятник стоит над захоронениями…
Скорее всего, это типовой проект; не делал же скульптор проект специально для хутора Нижнеподпольного Аксайского района. Вероятно, такие памятники можно найти ещё где-нибудь.



Collapse )
Эмиль Сокольский

Еврейский след и хутор Лихой

#Донсовсехсторон
Станция Лихая у многих на слуху: это крупный железнодорожный узел в Ростовской области. Почему «Лихая»? Поблизости протекает речка с таким названием; на этой речке стоит хутор Лихой – он в трёх километрах от станции, – а при самой станции, – посёлок Лиховской (он появился при строительстве железной дороги).
Вероятно, в старину эти степные места пользовались недоброй славой. Однако я прочитал только что статейку в газете «Перекрёсток» (от 25 сентября 2018 года; выходит в городе Белая Калитва), из которой узнал: автору, местному журналисту, недостаточно знать, что ранее река Лихая именовалась двумя исконно русскими словами: Лихой Колодезь. Он предлагает свою версию о происхождении её названия.
Ход мыслей таков. Места, где протекает Лихая, в древности принадлежали хазарам, и через их владения шёл отрезок Великого Шёлкового пути. В торговле с Китаем участвовали евреи. А далее – мне лучше всего процитировать:
«Китайцы и китайский язык были известны в Хазарии. Слово “лехаим” на иудейском наречии означает “на здоровье”. А по-китайски “лихай” означает “сильный”. Очевидно, случилось взаимопроникновение двух культур, которое и выразилось в топониме реки “Лихая”, на берегах которой китайские и иудейские купцы, преодолев брод, сильно любили выпить “за здоровье!”»
Я сначала подумал, что автор прикалывается. Но общий тон статьи серьёзен; кроме того, я хорошо знаю, с какой лихостью люди склонны вторгаться в неведомые им области знаний.
Но автор не остановился на объяснении названия реки. Он ещё и предположил, что у названия одноимённого хутора – совсем другая история и всё же вспомнил значение русского слова «лихой» (должна же была такая догадка, в конце концов, прийти ему в голову). То есть хутор назван Лихим так потому, что он стоит на «глухом, разбойничьем месте», а самый главный злодей – Лихачёв – вполне мог быть основателем этого поселения.
Ну уж нет и ещё раз нет! Имя хутору Лихому название дала река, на брегах которой любили сильно выпивать китайские и иудейские купцы. Я за дружбу народов!
…А хутор Лихой лежит в низине, с запада подпираемый грядой высоких бугров; их склоны в неярком пахучем разнотравье будто врезаются в него, ища точку опоры, и зорко присматривают за ним своими скальными лбами. Поднимешься на эти бугры – и покажется Лихой величественным и даже чрезмерно зелёным на фоне противоположной пологой, блёклой возвышенности. Приближаться к хутору лучше всего со стороны посёлка Лиховского (того самого, где станция Лихая) – но не трассой, а просёлочной дорогой, мимо искусственного озера с береговыми скальными выступами. Он не сразу появляется, как мираж, в складках холмов, длинный, с весёлыми и дружными пиками пирамидальных тополей.
И ходу до него остаётся с полтора километра. Первыми в хуторе встречают старая водокачка и ставок; за ними начинается ползущая по буграм улица.
Кроме тополей, в переулках растут ясень, акации, вишни, яблони да шелковица. За мостом через затянутую водорослями, почти неподвижную речушку Лихую – главная улица. Она идёт извилисто, проходит мимо скалистого гребня горы и приводит к церкви, которая высится на подножье плоского, ярко желтеющего пижмой травянистого бугра.
Места красивые, словно и созданные для уютного селения! Неудивительно, что хутор – один из старейших в этих краях: он возник в 1784 году. 10 января Войсковой канцелярией за хорошую службу старшине Константину Фомину было дозволено обосноваться здесь, в Бормотовой балке, и Фомин переселил сюда крестьян из Украины и Центральной России. А с середины ХIХ века хутор (он тогда назывался Фомино-Лиховской) стал быстро пополняться казачьими семьями, выходцами из Каменской и Гундоровской станиц. Жители занимались земледелием, а в конце ХIХ века – и работой на рудниках богатых предпринимателей; некоторые возили уголь на станцию Лихая. И не думали тогда, что добыча его через столетие придёт в упадок...
«Жительствуем мы своим хутором на самой дороге почтового тракта между Владимирскою и Каменскою станицами, на самой середине», – написано в «Деле о построении молитвенного дома в хуторе Фомино-Лиховском. Это значило, что через него проезжали все, кто следовал на Кавказ и обратно, оттого в хуторе много было постоялых дворов и приезжих торговцев. А место под строительство церкви освятили 16 мая 1870 года, после трёхлетнего сбора средств.
Через два года в хуторе появился деревянный храм во имя Георгия Победоносца. В 1906 году, опять же на деньги прихожан, возвели каменный – «кораблём», с «древнерусским» украшением стен (сильно выпуклые, наивно-радостные лопатки, кокошники, зубчики), трёхгранной апсидой, стройной восьмигранной звонницей с колпаком и восьмигранным, но уже не «русским», а «греческим» барабаном под округлым голубым куполом.
В 30-е годы к Георгиевскому храму привели старшеклассников, дали указание верёвками стягивать кресты; потом поработали и трактора. Сбили барабан, колокольню и переоборудовали здание под клуб. Старушка, которая мне об этом рассказывала, утверждала, что толку не вышло: сколько ни выступал хор самодеятельности, не пение получалось, а что-то вроде плача. Ближе к войне церковь использовали как амбар; а во время оккупации немцы держали там лошадей.
Церковь открыли сразу после оккупации. Священником назначили отца Лазаря, недавнего узника ГУЛАГа. Он не щадя сил приводил церковь в достойный вид, из крышки немецкого дзота смастерил колокол и установил его в церковной ограде. Кроме того, что колокол сзывал на службы, он ещё по ночам отбивал каждый час.
С тех пор и работала церковь непрерывно. В 1991 году выложили белым кирпичом колокольню, а позже – и «греческий» барабан. Конечно, видно, что звонница и барабан на фоне рельефно разукрашенных стен выглядят несколько скованно, сдержанно, но всё равно они придают церкви горделиво-выразительный, законченный вид. Спасибо шахтоуправлениям Гукова и Каменска да двум местным шахтам, пока ещё действующим, спасибо небогатой хуторской администрации, спасибо местным жителям, что не скупились, пусть иногда, на помощь. Шахты дают в церковь хороший уголь, а в дома курной – нездешний, неудобный: «взрывается» при растопке, – посожалела та же старушка, и добавила, что храм дважды обворовывали – в 77-м и 78-м (грабителей не нашли). Но в храме я увидел немало старых икон. И пока рассматривал старый иконостас, началась служба. Её вёл отец Александр – подвижник Георгиевской церкви; я не знал, что он уже был тяжело болен: ему оставалось жить всего год. Потом его сменил отец Владимир, а ныне служит иерей Олег.
Певчий пел с душой, громко, нарочито басил «под оперу», хоть и не обладал бельканто. Тут, видно, так заведено – для церкви себя не щадить, выкладываться полностью, – потому и стоит в Лихом эта святая твердыня... А прихожан поуменьшилось: жители посёлка Лиховского год назад обзавелись молельным домом: неудобно было всё время ездить в Лихой. Но на праздники всё равно стекаются в Георгиевский храм!
...Взглянешь в последний раз на хутор с высоты скалистой горы – и вздохнёшь: как же быстро пролетел день!

Фото, сделанные по дороге в хутор, здесь:
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/puteshestviya-po-rodnomu-krayu/plach-i-penie/

Эмиль Сокольский

Центр конструктивизма

«Ростов-на-Дону мог бы стать мировым центром редкого архитектурного стиля конструктивизм, – уверен донской архитектор, советник РААСН Сергей Алексеев. – Сейчас для этого не хватает лишь воли властей и городского сообщества – всё остальное в городе уже есть».
Публикация в газете «Эксперт Юг«:
https://expertsouth.ru/interview/sergey-alekseev-arkhitektor-lyudi-ne-ponimali-dvumernyy-kosmos-konstruktivizma/?fbclid=IwAR2oEjzkjlPfuAYFFG59-q__SDeZJ7ltS_M2HJ62GO3pB3etyL7dqN2J-8U

Эмиль Сокольский

Двое

В хуторе Нижнеподпольном, близ дороги, есть небольшое кладбище с памятником павшим во время Великой Отечественной войны. Подбираясь ближе, я обратил внимание на два надгробия под одной оградой. И один, и другой усопший – Иосиф Иосифович Нааб, первый родился в 1928-м, другой в 1954-м. Как такое получились, почему они полные тёзки? Ведь не случайно же это… А фамилия, видимо, происходит от волжских немцев, которые, как известно, были отправлены на спецпереселение.
Такие неожиданные вопросы возникли в придорожном хуторке  близ станицы Ольгинской…

Эмиль Сокольский

Напоминание о Лермонтове

#Донсовсехсторон
С Пушкинской набережной в Таганроге хорошо заметен старинный дом с колоннами; озирая водные пространства, он стоит на самом краю высокого обрыва. До революции этот особняк принадлежал Николаю Александровичу Реми, действительному статскому советнику, активному участнику общественной жизни Таганрога.
Имя Реми, этот дом – напоминание о Михаиле Лермонтове.
В 1839 году командир расквартированного в Царском Селе лейб-гвардии гусарского полка генерал Михаил Григорьевич Хомутов получил назначение в Новочеркасск на должность начальника штаба Войска Донского. В конце мая следующего года туда же собрался и командир эскадрона подполковник Александр Гаврилович Реми, чтобы занять должность дежурного штаб-офицера. Тут-то и стал напрашиваться Лермонтов, его сослуживец, в попутчики – как-никак обоим по пути: за дуэль с Эрнестом де Барантом поэту предстояло отправиться в ссылку на Кавказ.
У Реми просьба не вызвала энтузиазма: нелегкий характер поэта уже успел себя достаточно проявить (недавно из-за придирчивости Лермонтова между ними едва не состоялась дуэль); кроме того, по приглашению их общего приятеля, корнета Александра Львовича Потапова, Реми намеревался на несколько дней заехать в его воронежское имение, и лишних неприятностей не хотелось. Однако Лермонтов поклялся, что в пути будет безупречен. Даже в имение ехать отказывался: у Потапова гостил его двоюродный дядя, генерал-лейтенант, службист-самодур, гроза офицеров; не случилось бы чего недоброго... Реми оценил благородную осторожность поэта и уговорил-таки его изменить решение.
В усадьбе, за обедом, генерал был дружествен и добродушен. Развеселился и Лермонтов. После обеда Реми с Потаповым-племянником ненадолго удалились во флигель; когда же вышли в парк – на одной из лужаек увидели: Лермонтов – сидел на шее генерала! Это означало, что грозный воин и поэт играли в чехарду.
Когда Александр Гаврилович рассказал потом генералу о страхах Лермонтова, тот рассмеялся: «На службе никого не щажу – всех поем, а в частной жизни я – человек, как и все».
Эта забавная история была опубликована в 1877 году в воронежской «Донской газете». Автор (подписавшийся «Гр...») уверял, что так рассказывал ему Реми, а Потапов рассказ подтвердил. Потапов же и сообщил первому биографу поэта П. А. Висковатому, что в Семидубравном (где находилась усадьба) Лермонтов написал музыку к своей «Казачьей колыбельной песне», ноты которой, к сожалению, пропали...
После Лермонтов и Реми направились в Новочеркасск; погостив у Хомутова три дня, поэт уехал на Кавказ, а Реми остался в Новочеркасске на постоянной службе.
Выйдя в отставку генерал-майором, Александр Гаврилович поселился в Таганроге, обзавелся домами на Греческой и Малой Греческой улицах, обширными земельными угодьями в Таганрогском округе; чему, вероятно, способствовала женитьба на дворянке Марии Дмитриевне Леоновой (урождённой Иловайской), правнучке атамана Матвея Платова Он был образцовым помещиком, принимал участие в деятельности городского Благотворительного общества, в работе Распорядительного комитета по постройке нового театра в Таганроге. Железнодорожная катастрофа под Новочеркасском в 1871 году оборвала его жизнь.
Несколько слов об усадьбе Александра Львовича Потапова. Она охватывала небольшой участок возвышенности и пологий косогор к пруду. Многокомнатный барский дом с богатой библиотекой и картинной галереей, флигель, дом для прислуги, кучерская, прачечная, кладовая, экономическая контора, дома кузнеца, мельника, садовника... На возвышенности разворачивался английский парк, заключённый в кирпичную ограду; одна из аллей приводила к Покровской церкви; был и фруктовый сад с ульями и оранжереями, были свинарник и конюшня... Когда в 1918 году усадьба перешла к новой власти, из неё вывезли мебель, библиотеку и собрание картин, а дом со временем развалили.
Сельцо Семидубравное, которое до сих пор обнимает сверху густой и сквозной потаповский парк, похожий на заброшенный провинциальный сквер, находится километрах в сорока пяти к северо-западу от Воронежа. Полузасохший дуб, два декоративных красных клёна, осины, ясени, липа, могучий каштан, клёны в ярко-жёлтых нарядах – здесь всё давно пребывает в полной гармонии друг с другом. То тут, то там обнаруживаются старинные постройки: корабль безглавой церкви, на апсиду которой нацелена кленовая аллея, кирпичный амбар над ледником, домишко кладовой в обветшалой штукатурке... Прощупывая траву, бегают куры, расхаживают гуси; не обнаруживая себя ни шорохом, с требовательным ожиданием следит за гуляющим человеком телёнок из-за куста; и весь парк – с убогими строениями, с отдалённым бессильным кукареканьем – напоминает русскую деревню, какой её запечатлели на картинах художники-реалисты XIX века...
Добродушный дед, погружая навоз на телегу, рассказал мне: приезжали из города краеведы, вели разговор о восстановлении усадьбы, но было это давным-давно; теперь кому все это нужно – и усадьба, и Лермонтов; разве что нашей корове, гусям да курам... И парка-то – все меньше: недавно было с полторы сотни старых деревьев, а осталось-то, гляди, с десяток всего...
Но вернусь в Таганрог. Старший сын Александра Гавриловича Реми Николай, выпускник юридического факультета Харьковского университета, унаследовал отцовское имение в дальних окрестностях Таганрога; а в городе он, подобно отцу, занимался общественной деятельностью: будучи окружным предводителем дворянства, почётным мировым судьей, занимался благотворительностью, председательствовал в Обществе повсеместной помощи пострадавшим в Первой мировой войне.
В 1925 году след Николая Александровича Реми теряется. А вот приобретённый им в начале прошлого века дом с ионическими колоннами, построенный в 1802 году в стиле ампир на Малой Греческой (ныне лейтенанта Шмидта), не только цел и невредим, но ещё и отреставрирован. Из всех владельцев дома, кроме Реми, известны только его предшественники: штабс-капитан Шахматов и жена коллежского советника Волкова. Одно время в нём располагался Коммерческий суд; а после революции – устроили коммунальные квартиры. В наши дни вместо Дворца бракосочетаний, под которое поначалу хотели приспособить здание, часть площади занимают офисы фирм, часть – кафе-бар «Ре-ми». И лишь посвящённые знали причину такого музыкального названия. Теперь знаем и мы.
А есть ли зримая память об Александре Гавриловиче Реми? Есть. Его портрет  хранится в Таганрогском краеведческом музее.
Портрет, фото А. Л. Потапова и памятного места в Воронежской области – здесь:
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/literaturnyy-albom/dom-nad-zalivom/

Эмиль Сокольский

В память о победе над турками

В 2017 году на азовской набережной, перед видовой площадкой с видом на Дон, встала бронзовая скульптура адмирала Лазарева с кораблём «Азов» (автор – Анатолий Скнарин, ушедший из жизни в прошлом году). Напомним, что в 1827 году произошёл знаменитый бой с участием русской, английской и французской эскадры. Кораблю «Азов», которым командовал Лазарев, вёл бой с пятью кораблями турецко-египетского флота одновременно! И– разгромил их.

Эмиль Сокольский

Ждём новую лестницу

В Азове пока нет возможности полюбоваться Доном с видовой площадки – она перегорожена высоким забором. Но нет, вид на Дон у азовчан и гостей города не украли (как украли возможность свободно побродить по крепостным валам: теперь туда только по билетам). Просто – реконструируют лестницу к речке Азовке.

Эмиль Сокольский

Привет из Австрии

Интересные у нас уроженцы встречаются! Вот, например, танцор,  и музыкант, хореограф, Пётр Александрович Худяков, появившийся на свет  4 августа 1934 года в Ростове-на-Дону. После войны с родителями он оказался в Болгарии, потом – в Германии, а в настоящее время живёт в Австрии. В 1978 году Худяков записал альбом уличных песен – правда, его голос лишён обаятельного тембра и непонятно когда он успел нажить столь заметный акцент.
В 1982-ом в Вене Пётр Худяков собрал ансамбль из бывших вокалистов знаменитого Хора Донских Казаков (его руководителем с 20-х годов был Сергей Жаров), и назвал его Большим Хором Донских Казаков (сейчас в нём насчитывается с полстони артистов – певцов и танцоров). Сам Худяков увлекается церковными песнопениями.
Петр Худяков награждён медалью имени Пушкина за вклад и пропаганду русской культуры за рубежом.

Эмиль Сокольский

Храм на Колодезной

#Донсовсехсторон

Сколько раз бывало: едешь на поезде с севера области по ростовскому направлению – и когда вдалеке возникает гора, снизу доверху обсаженная бесчисленными домами, над которыми главенствует высокий собор, – словно дышать начинаешь по-другому, в душе появляется какое-то необъяснимое волнение. Взгляды всех пассажиров – даже тех, кто наверняка видел эту картину сотни раз, – обращены к правому окну.
Новочеркасск, казачья столица, город, где можно бродить часами и делать открытие за открытием!..
А мой взгляд всегда останавливается на фигурной церквушке, примостившейся на склоне: когда гуляешь в глубине его улиц, она кажется запрятанной среди россыпи невысоких домиков, а со стороны долины, которую пересекает железнодорожная линия – вот она, вся на виду!
От Вознесенского войскового собора до этой церквушки совсем недалеко. Городское оживление там отступает, улица идёт под уклон, а подойдёшь ближе к церкви – скрывается, ниспадая с высокого оврага к светлой дуге Тузлова; за рекой – просторы полей с редколесьями.
Георгиевская церковь из всех новочеркасских особенная. Уютное, живописное место, доброе, нерушимо-стародавнее внутреннее убранство, внешний облик, – хотя что уж такого притягательного в её облике? Будто и ничего: «древнерусская» кирпичная отделка стен (выделенный полуколоннами вход, угловые лопатки, подкарнизные зубчики), пятигранная грубоватая апсида, толстый четырёхугольный барабан с прозаически-квадратными окошками, звонница, похожая на Царскую башню Московского кремля (теремок на тонких фигурных ножках)... Наверное, звонница и притягательна! Башенка определяет настроение всего храма: он добрый, лишён показной помпезности, сухости и зовёт войти...
Мысль построить здесь, на Колодезной улице, храм во имя Георгия Победоносца, родилась у горожан в 1891 году: таким образом они хотели выразить благодарность Господу за спасение жизни государя Александра III и его семейства при крушении поезда 17 октября 1888 года на Курско-Харьковской железной дороге. «Донские епархиальные ведомости» от 1 октября 1899 года писали: «Для приведения в исполнение задуманного граждане на сходе избрали особое попечительство и протокол об этом был утверждён Высокопреосвященным Макарием, покойным Архиепископом Донским и Новочеркасским, 26 ноября 1891 г. В течение семи лет попечительство трудилось по сбору пожертвований в полной уверенности, что рука дающего не оскудеет». Проект храма составил городской архитектор Новочеркасска Василий Никитич Куликов (за образец он взял церковь станицы Нижне-Чирской), и весной 1897 года приступили к строительству.
Работы велись беспрерывно и с соблюдении строгой экономии: лишние растраты были недопустимы; к тому же летом следующего года, по наветам завистников, попечительство привлекли к судебной ответственности; пришлось последнему доказывать законность и пользу своей деятельности. Может быть, крупные неприятности и помогли делу: «Ведомости» вспоминали, что после этого «пожертвования снова начали поступать в таком изобилии, что попечительство получило возможность приготовить церковь к освящению в середине октября». Благотворители также принесли в дар церкви, освящённой 18 декабря 1899 года, утварь и колокола. Одна из ценных святынь храма по сей день – икона Божией Матери «Достойно есть», список с чудотворной иконы на горе Афон.
И десятилетиями приходили сюда – на службы, венчания, крестить детей, отпевать усопших – со всего города, потому что не закрывался Георгиевский храм ни разу (хотя и было в 1939 году постановление Президиума ростовского областного исполнительного комитета о закрытии храма в связи с тем, что он «с 1938 года не функционирует» – старые прихожане не подтвердили факта «нефункционирования»). А другим новочеркасским церквям участь выпала несчастливая...
В начале 2000-х я не раз видел в храме бодрого, подвижного, несмотря на свои девяносто, Андриана Михайловича Гончарова, прошедшего Великую Отечественную от Вязьмы до Берлина. Гончаров был членом ревизионной комиссии Георгиевского храма.
– Мой отец тоже был в комиссии, до самой смерти. Он веровал, и я верую, с самого детства. И войну прошёл с верой в Бога, – убеждённо восклицал Андриан Михайлович. – Вернулся домой – смотрю, город почти не пострадал от бомбёжек, и церковь целая; я работал водителям автобуса и всегда ходил на службы. Знаешь, после войны даже была комиссия – стучались в дома и спрашивали: веруешь в Бога? Я говорил: верую! И по сию пору, видишь, – при церкви. Если праздников нет, то нас мало: тут собор недалеко, а с тех пор, как его открыли, туда весь город стал ходить.
Чтобы «сохранить» этого человека в истории, приведу один из его рассказов. 25 мая 1941 года вышел указ: организовать 35-дневные полевые сборы для подготовки молодых бойцов. Гончаров поехал – и не вернулся: началась война. Его определили в одну из четырёх армий, которые под Вязьмой попали в окружение. Раненый в ногу и в живот, Андриан оказался в плену. Первые сутки сидел, прикованный к столбу. Когда от отчаяния заплакал и перекрестился, немец-охранник прервал игру на гармошке и с добродушной улыбкой бросил пленному свой паёк: утешься, мол. Гончаров не дотянулся, и немец ногой пододвинул паёк поближе.
Четыре раза собирался бежать, да в последний момент останавливала опаска: не время. На пятый – была не была! Часовой за проволокой, заранее надрезанной в нужном месте, закуривал, отвлёкся. Гончаров – за проволоку и в туалет, из туалета в поле, с поля – в лес. После долгих блужданий по чащобам набрёл на партизан.
Однажды и ему довелось приглядывать за пленным, привязанным к дереву. Немец плакал и молился. Гончаров вспомнил самого себя. Христианская душа, он, оглядевшись вокруг, освободил руку немца и сунул ему свой паёк. Пускай утешится!
– Живу без вредных привычек, – хвалился Андриан Михайлович. – Кроме одной: каждый вечер – стакан вина. А на День Победы – могу и два!
В последний раз мне довелось побывать здесь в феврале. И впервые застал церковь закрытой – но сейчас это как-то даже и шло ей: не ожидая моего появления, она словно дремала в «белом безмолвии», в неподвижном морозном воздухе.
Фото Георгиевского храма (нынешний адрес – улица Маяковского, 30) с разных сторон:
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/svetilniki-very/na-kolodeznoy/

Эмиль Сокольский

Уснувший канал

Уже середина марта, а у нас на Дону зима, степными ветрами примяты травы, а каналы и некоторые неторопливые ручьи покрылись людом, словно ушли в спячку. На фото – один оросительных каналов на левобережье Дона, стык Аксайского и Багаевского районов.