Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Эмиль Сокольский

Аюта и посёлок Аютинский

#Донсовсехсторон
Речка с калмыцким названием Аютá по характеру горная, да родилась не в горах; самое большее, на что способен здесь Донецкий кряж, – вздымать лихие бугры, решаясь иногда на крутые склоны в разноцветье шалфея, люцерны и других пахучих трав; а выходы слоистого известняка не в силах заменить горных скал. Рыба в реке давно исчезла, никто не купается. «Чёрной» долгое время называли отравленную отходами угледобычи Аюту! Но за последние годы случилось чудо: речка стала намного чище, просветлела.
В 1960-е годы на дне Аюты, возле хутора Крастый Кут, нашли якорь. И местные краеведы взволновались: значит, рассказы о том, что если не здесь, то по Грушевке, в которую Аюта впадает, ходили в Новочеркасск пароходы с баржами, гружёные антрацитом, не выдумка! А что, вполне возможно: вода Грушевки – давно «выпита» многочисленными шахтами. И тут нужно небольшое пояснение.
Государство выделяло большие средства на развитие Русского общества пароходства и торговли, которому принадлежал грушевский рудник. Уголь добывали для черноморских торговых судов. Почему такое внимание к этому Обществу? Согласно Парижскому мирному договору, в 1856 году, после окончания Крымской войны, странам, имеющим выход к Чёрному морю, запрещалось держать военный флот. Пришлось поступать по-хитрому. Османская империя (нынешняя Турция) попросту переместила свой флот в Мраморное и Средиземное моря – то есть сохранила свою боевую «черноморскую» готовность; Россия же стала выпускать универсальные суда: в случае военной необходимости торговые можно было быстро переоборудовать в военные. Поскольку угольный рудник находился в стороне от Грушевки, запруды устроили на Аюте и Атюхтé (правый приток Грушевки). Появлялись новые рудники. А в 1929 году для охлаждения турбин Шахтинской ГРЭС имени Артёма на южной окраине города Шахты, на Грушевке, образовалось Артёмовское водохранилище.
В 1990—2000-е годы шахты позакрывались. Но рек уже не вернуть: Грушевка, и Аюта, и Атюхта – давно уже ручьи, а не реки.
В верховьях Аюты, в посёлке Аютинском, из подножья бугра бьёт чистый родник;  недавно рядом устроили и купальню.
Не знаю, известен ли этот мощный источник был переселенцу из Украины Власову, но слегка приподнятый над рекой левый берег ему показался удобным для будущего хутора, который и получил название Власово-Аютинский. По официальной версии, хутор основан в 1889 году.
В 1957 году посёлок Власово-Аютинский, разбросанный по левобережью, был приписан к городу Шахты. Население работало на шахте и на чаеразвесочной фабрике. И сейчас Аютинский, или, как чаще говорят, просто Аюта, – «рабочий посёлок», да только «рабочего» в нём мало. Правда, широко известен «Аютинский хлеб», выпекаемый одноимённым предприятием, основанным в 1994 году как пекарня с коллективом из тридцати человек, где хлеб готовили вручную.
И всё же не этот хлебозавод, а террикон на окраине посёлка – зримое напоминание о его благополучных временах.
Но есть в Аютинском напоминание и о более давнем времени: церковь во имя св. Николая, памятник архитектуры 1903 года (её колпачный купол хорошо виден с трассы Ростов – Москва).
Трёхпрестольная церковь во имя св. Николая появилась в Аюте в 1903 году. Хотя хутор был совсем мал, но к устройству церкви отнеслись серьёзно: в её подворье, окружённое металлической оградой, входили дом священника, дом псаломщика, караулка, подвальные помещения, конюшни и фруктовый сад. В хуторе основали две церковно-приходских школы, женскую и мужскую.
Аютинской церкви житья не стало сразу же после революции: красные открывали её, белые закрывали, – так нынешним старожилам рассказывали их родители. Но церковь всё же продолжала работать, приблизительно, до 1934 года, а потом – странное дело – словно забыли об этом здании: ни под что и не приспособили его. «Вспомнили» о нём только немцы – восстановили богослужения. Правда, отступая, совсем не по-церковному загнали туда на время своих лошадей.
После войны – и кувалдами колхозными били в неё, трактора пригоняли, краны, всё напрасно. И взорвать нельзя: пострадали бы соседние дома. Стянув кое-как купола, колхоз придумал: будет клуб! Там, где стоял иконостас, устроили сцену, протянули экран. Амфитеатром поднялся зрительный зал. Премьера кинопросмотра проходила торжественно; на первом месте восседал довольный председатель.
– А дальше случилось вот что, – рассказывал помощник председателя приходского совета. – Фильм кончился, включили свет, все встают – а председатель не двигается: умер! Такое происшествие – разве не знак свыше? Всё ж церковь это, а не клуб, и стали строить клуб, рядом, на углу. Заложили фундамент, а дальше – денег нет: дорого что церковь ломать, что новое здание строить. В 1957 году к храму сделали большую пристройку, для зала заседаний.
В 1991 году здание вернули церкви. На следующий год старушки поехали к шахтинскому благочинному просить: дайте батюшку! Реконструкцией здания занимались сезонные рабочие, жаловались: не можем спать под церковной крышей, сон не идёт…
А сегодня церковь стоит с пятью куполами, которые в 2012 году освятил Преосвященнейший епископ Игнатий! Они хорошо видны с трассы «Дон».
Бодрый фронтовик-разведчик, исконный житель посёлка Аютинский Константин Фёдорович, прихожанин здешней церкви, в начале 2000-х рассказывал:
– Вот, за церковной оградой, на горке, мемориал. В феврале 43-го, когда Шахты освобождали от оккупантов, здесь нашли семерых бойцов, павших смертью храбрых. Раньше горки не было: это руду насыпали, а сверху – земля.
Да, мемориальный комплекс открыли 8 мая 1986 года (архитекторы Я. С. Занис и Е. Н. Нерсесянц, скульптор Е. П. Васильев). Средства на него собирали жители посёлка, работники шахты «Аютинская», другие организации. Есть братская могила. А в мае 2015 года на Братской могиле установили памятник Солдату-освободителю. На мраморной плите – тринадцать имён.
Не так давно в окрестностях посёлка Аютинский, на левой стороне Медвежьей балки, появилась необычная достопримечательность: экологический парк «Малинки», разбитый на берегу речной запруды. Его можно назвать и зоопарком – с аллеями, беседками, пляжем. Но это тема отдельного разговора – тем более, что для начала мне нужно там побывать.
Несколько фото – здесь: http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/puteshestviya-po-rodnomu-krayu/na-beregakh-ayuty/

Эмиль Сокольский

Старый Черюмкин

Близ Старого автовокзала в Ростове есть остановочная площадка, откуда отправляются автобусы в хутор Черюмкин: они проезжают через станицу Ольгинскую и хутора Нижне- и Верхнеподпольный.
Хутор вытянут узкой линией среди ровного поля; чуть в стороне лежит компактное кладбище; оно взбирается и на холмик, очень напоминающий скифский курган; может, это и есть захоронение татарского хана Черюма?
Хутор появился неожиданно и не так давно: в 1917 году; из-за того, что хуторок Алитуб, что лежит на левом берегу Дона, по весне затапливало, некоторые дома из него перетащили на волах. Поселение назвали сначала Зимовниками; через два года он стал Черюмкином, а в 1929-м, с возникновением полеводческой бригада от колхоза «Знамя коммуны», его снова переименовали: до 1954-го хутор назывался Трудовой казак, пока ему не вернули таинственное название «в память о хане Черюме».
Вероятно, низенькие, упрощённого варианта курени это те самые, из Алитуба.




Collapse )
Эмиль Сокольский

«Из любви к Богу и человеку»

На восточной стороне Семикаракорска стоит церковь во имя святой Троицы, её колоколенка видна издалека. По архитектуре она довольно проста, возведена по типовому проекту в 1996 году, в её дворике – цветы, детская площадка и хозяйственные помещения, внутри – опрятно, уютно, расписаны стены и потолок, на полу – широкие коврики, и вот что поразительно: большая часть стены иконостаса выложена… кафелем или семикаракорским фаянсом? Свечница об этом не знала, батюшка был в отъезде. Вопрос остался…



Collapse )
Эмиль Сокольский

Спортивная фотография

Хуторок Нижнеподпольный весь растянулся вдоль местной автодороги; до станицы Ольгинской здесь – рукой подать. И среди череды домиков вдруг – солидное кирпичное строение дореволюционной поры – мельница!
Что она здесь делает?
Объяснение простое: основным товаром на Дону был хлеб, В начале ХХ века объёмы торговли возросли – только успевай перерабатывать зерно; и конечно, требовались мельницы, оснащённые по последнему слову техники. Расположен Нижнеподпольный не так уж далеко от Дона, да притом близ Задоно-Кавказского тракта; можно предположить, что строительство мельницы – идея Елпидифора Парамонова либо его сыновей.
Долгое время здание стояло заброшенным. Теперь двери в него замкнули, территорию огородили неприступным металлическим забором. Нашлись, значит, новые хозяева. Чтобы сфотографировать этот памятник, пришлось с трудом  взобраться носком одной ноги на высокую дверную петлю и зацепиться локтем за край забора. В общем, потребовалась ловкость ног и рук.

Эмиль Сокольский

Центр конструктивизма

«Ростов-на-Дону мог бы стать мировым центром редкого архитектурного стиля конструктивизм, – уверен донской архитектор, советник РААСН Сергей Алексеев. – Сейчас для этого не хватает лишь воли властей и городского сообщества – всё остальное в городе уже есть».
Публикация в газете «Эксперт Юг«:
https://expertsouth.ru/interview/sergey-alekseev-arkhitektor-lyudi-ne-ponimali-dvumernyy-kosmos-konstruktivizma/?fbclid=IwAR2oEjzkjlPfuAYFFG59-q__SDeZJ7ltS_M2HJ62GO3pB3etyL7dqN2J-8U

Эмиль Сокольский

Храм на Колодезной

#Донсовсехсторон

Сколько раз бывало: едешь на поезде с севера области по ростовскому направлению – и когда вдалеке возникает гора, снизу доверху обсаженная бесчисленными домами, над которыми главенствует высокий собор, – словно дышать начинаешь по-другому, в душе появляется какое-то необъяснимое волнение. Взгляды всех пассажиров – даже тех, кто наверняка видел эту картину сотни раз, – обращены к правому окну.
Новочеркасск, казачья столица, город, где можно бродить часами и делать открытие за открытием!..
А мой взгляд всегда останавливается на фигурной церквушке, примостившейся на склоне: когда гуляешь в глубине его улиц, она кажется запрятанной среди россыпи невысоких домиков, а со стороны долины, которую пересекает железнодорожная линия – вот она, вся на виду!
От Вознесенского войскового собора до этой церквушки совсем недалеко. Городское оживление там отступает, улица идёт под уклон, а подойдёшь ближе к церкви – скрывается, ниспадая с высокого оврага к светлой дуге Тузлова; за рекой – просторы полей с редколесьями.
Георгиевская церковь из всех новочеркасских особенная. Уютное, живописное место, доброе, нерушимо-стародавнее внутреннее убранство, внешний облик, – хотя что уж такого притягательного в её облике? Будто и ничего: «древнерусская» кирпичная отделка стен (выделенный полуколоннами вход, угловые лопатки, подкарнизные зубчики), пятигранная грубоватая апсида, толстый четырёхугольный барабан с прозаически-квадратными окошками, звонница, похожая на Царскую башню Московского кремля (теремок на тонких фигурных ножках)... Наверное, звонница и притягательна! Башенка определяет настроение всего храма: он добрый, лишён показной помпезности, сухости и зовёт войти...
Мысль построить здесь, на Колодезной улице, храм во имя Георгия Победоносца, родилась у горожан в 1891 году: таким образом они хотели выразить благодарность Господу за спасение жизни государя Александра III и его семейства при крушении поезда 17 октября 1888 года на Курско-Харьковской железной дороге. «Донские епархиальные ведомости» от 1 октября 1899 года писали: «Для приведения в исполнение задуманного граждане на сходе избрали особое попечительство и протокол об этом был утверждён Высокопреосвященным Макарием, покойным Архиепископом Донским и Новочеркасским, 26 ноября 1891 г. В течение семи лет попечительство трудилось по сбору пожертвований в полной уверенности, что рука дающего не оскудеет». Проект храма составил городской архитектор Новочеркасска Василий Никитич Куликов (за образец он взял церковь станицы Нижне-Чирской), и весной 1897 года приступили к строительству.
Работы велись беспрерывно и с соблюдении строгой экономии: лишние растраты были недопустимы; к тому же летом следующего года, по наветам завистников, попечительство привлекли к судебной ответственности; пришлось последнему доказывать законность и пользу своей деятельности. Может быть, крупные неприятности и помогли делу: «Ведомости» вспоминали, что после этого «пожертвования снова начали поступать в таком изобилии, что попечительство получило возможность приготовить церковь к освящению в середине октября». Благотворители также принесли в дар церкви, освящённой 18 декабря 1899 года, утварь и колокола. Одна из ценных святынь храма по сей день – икона Божией Матери «Достойно есть», список с чудотворной иконы на горе Афон.
И десятилетиями приходили сюда – на службы, венчания, крестить детей, отпевать усопших – со всего города, потому что не закрывался Георгиевский храм ни разу (хотя и было в 1939 году постановление Президиума ростовского областного исполнительного комитета о закрытии храма в связи с тем, что он «с 1938 года не функционирует» – старые прихожане не подтвердили факта «нефункционирования»). А другим новочеркасским церквям участь выпала несчастливая...
В начале 2000-х я не раз видел в храме бодрого, подвижного, несмотря на свои девяносто, Андриана Михайловича Гончарова, прошедшего Великую Отечественную от Вязьмы до Берлина. Гончаров был членом ревизионной комиссии Георгиевского храма.
– Мой отец тоже был в комиссии, до самой смерти. Он веровал, и я верую, с самого детства. И войну прошёл с верой в Бога, – убеждённо восклицал Андриан Михайлович. – Вернулся домой – смотрю, город почти не пострадал от бомбёжек, и церковь целая; я работал водителям автобуса и всегда ходил на службы. Знаешь, после войны даже была комиссия – стучались в дома и спрашивали: веруешь в Бога? Я говорил: верую! И по сию пору, видишь, – при церкви. Если праздников нет, то нас мало: тут собор недалеко, а с тех пор, как его открыли, туда весь город стал ходить.
Чтобы «сохранить» этого человека в истории, приведу один из его рассказов. 25 мая 1941 года вышел указ: организовать 35-дневные полевые сборы для подготовки молодых бойцов. Гончаров поехал – и не вернулся: началась война. Его определили в одну из четырёх армий, которые под Вязьмой попали в окружение. Раненый в ногу и в живот, Андриан оказался в плену. Первые сутки сидел, прикованный к столбу. Когда от отчаяния заплакал и перекрестился, немец-охранник прервал игру на гармошке и с добродушной улыбкой бросил пленному свой паёк: утешься, мол. Гончаров не дотянулся, и немец ногой пододвинул паёк поближе.
Четыре раза собирался бежать, да в последний момент останавливала опаска: не время. На пятый – была не была! Часовой за проволокой, заранее надрезанной в нужном месте, закуривал, отвлёкся. Гончаров – за проволоку и в туалет, из туалета в поле, с поля – в лес. После долгих блужданий по чащобам набрёл на партизан.
Однажды и ему довелось приглядывать за пленным, привязанным к дереву. Немец плакал и молился. Гончаров вспомнил самого себя. Христианская душа, он, оглядевшись вокруг, освободил руку немца и сунул ему свой паёк. Пускай утешится!
– Живу без вредных привычек, – хвалился Андриан Михайлович. – Кроме одной: каждый вечер – стакан вина. А на День Победы – могу и два!
В последний раз мне довелось побывать здесь в феврале. И впервые застал церковь закрытой – но сейчас это как-то даже и шло ей: не ожидая моего появления, она словно дремала в «белом безмолвии», в неподвижном морозном воздухе.
Фото Георгиевского храма (нынешний адрес – улица Маяковского, 30) с разных сторон:
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/svetilniki-very/na-kolodeznoy/

Эмиль Сокольский

Изящный домик

Образец скромного провинциального изящества, ХХ век. И что приятно – фасад нынешние хозяева сохраняют в порядке: дом выглядит как новенький!
Новочеркасск, улица Щорса (близ храма Константина и Елены).

Эмиль Сокольский

Старец Виталий

#Донсовсехсторон
В новочеркасском Войсковом соборе, в окладе, хранится – нет, не икона, а епитрахиль и поручи (широкие ленты со шнурами, стягивающие рукава подрясника и подризника), принадлежавшие старцу Виталию. Кто этот неведомый многим старец? – никаких пояснений… Жаль, слова «схиархимандрит Виталий Сидоренко» так и остаются ничего не говорящими большинству людей.
Если проехать стороной город Азов и двигаться далее на юго-запад, к Ейску бесконечными однообразными полями, перед Краснодарским краем будет поворот направо, на местную трассу. За Елизаветовкой (это ещё Ростовская область) дорога пойдёт на село Ейское Укрепление, а между Елизаветовкой и Ейским Укреплением появится широкий разброс домиков Екатериновки. И Екатериновка, и Ейское Укрепление входили в Донской округ Северо-Кавказского края.
В Екатериновке, вблизи реки Ея, спрятанной в камышовых зарослях, сохранился домик, где 4 августа 1928 года в бедной крестьянской семье родился Виталий Николаевич Сидоренко, в будущем – тот самый схиархимандрит Виталий.
Поститься он стал с пятилетнего возраста. С восьми пошёл в школу; как только научился читать, Евангелие стало его настольной книгой.
Виталий часто убегал молиться в кукурузное поле или прятался в камышах. Когда он учился в 7-м классе, дирекция решила избавиться от «политически опасного» ученика. С 14-ти Виталий взял на себя подвиг странничества, порвав паспорт, что означало решение добровольно принять все скорби, которые могут выпасть на его долю.
В шестнадцать лет он пришёл в Таганрог, познакомился со слепым старцем о.Алексием, который благословил его на монашество: «Выбирай – или служить в армии, но потом уже таким, как сейчас, уже не будешь, или странничать». Впоследствии пострадавший от немцев о Алексий говорил: «Я щенок против отца Виталия».
В Таганроге Виталий часто посещал кладбище, где упокоился старец Павел Таганрогский, и проводя там не только дни, но и ночи; ему были близки слова о. Павла: «Все мое желание от юности было – молиться Богу, а намерение – идти по святым местам».
Останавливался Виталий там, куда его приглашали: в тех домах всегда собирались люди. До трёх ночи время проходило в молитвах. Те, кто утром не уходили на работу, были заняты различными послушаниями. Во время трапезы читали жития святых – всё, как в монастыре.
Вместе с сёстрами отец Павел нередко ездил в село Петровка, к Живоносному источнику Пресвятой Богородицы, что под Ростовом, – известное место паломничества. В конце 50-х годов источник был уже основательно заброшен, и отец Павел, спускаясь по канату на дно колодца, чистил его, выгребая сучья, доски, различный мусор.
В 1948 году Виталий поехал в Троице-Сергиеву лавру; но без документов принять его как насельника не могли (уж очень известное место), и посоветовали отправиться в Глинскую пустынь (Сумская область, Украина). Там он и стал послушником.
Но в конце 1950-х и в эту обитель зачастила проверка. Беспаспортному насельнику пришлось уехать в Таганрог. Там он продолжал молиться у могилы святого блаженного старца Павла.
В 1954 году местной церковной общине удалось определить Виталия в больницу: туберкулёз в последней стадии. Несмотря на то, что нужно было набираться сил в надежде на выздоровление, свою пищу Виталий Сидоренко отдавал одиноким больным; перед теми, кому было особенно тяжело, он вставал по ночам на колени и молился. Среди пациентов были и те, кто совершали попытку самоубийства из-за нищенского положения; Виталий давал им деньги, поднимал дух.
И выжил! Выжил даже тогда, когда в горном местечке близ Сухуми, куда его направил настоятель Глинской обители, он упал в ледяную реку и туберкулёз обострился до горлового кровотечения.
В 1969 году Виталий перебрался в Тбилиси – в храм св. благоверного Александра Невского. Через семь лет его рукоположили в иеродьякона, через несколько дней – в иеромонаха. о. Виталий стал известен как великий светильник духа – и в Грузии, и в Троице-Сергиевой лавре.
Издано несколько книг о его жизни. Из них узнаёшь, что о. Виталию приходилось ночевать в стогах сена, в поле, в заброшенном сарае, в тамбуре вагона и даже зарывшись в сугроб (чтобы не заметили чёрного подрясника). Но избежать избиений не удавалось: милиция знала об этом «юродивом без документов» и всюду поджидала его. «Я иду – на пути речка, перешёл через неё – стоит постовой. Я ему в ножки поклонился, он повернулся спиной, как будто не заметил – я и прошёл. А в другом месте меня как барина встречали на машине. Возили меня в дом, очень красивый. Там меня гладили» (то есть – избивали. Иногда в таких случаях о. Виталий, прибегая к юмору, говорил: «играл в футбол»). «И в милиции есть добрые люди. Однажды, когда я странствовал, меня схватила милиция и била, а начальник заступился за меня и сказал: “Не бейте его сильно, а то он умрёт, и тогда хлопот не оберёшься”. Тогда меня перестали бить ногами, а только таскали за волосы и бороду».
Кладезь любви и сострадания (так его называли), старец учил духовных чад. «Считай каждый день последним твоей жизни. Сокращай суету, избегай празднословия».
«Не разбирай чужих мыслей, дел, кляуз и сплетен, проходи мимо: это враг старается разсеять тебя и отвлечь от молитвы». «Каждый поступок тянет за собой несколько грехов. Например, осуждение: тут и гордость, из-за которой осудила, и самовозвышение – раз ты осудила человека, ты возвысилась над ним, себя лучше посчитала. Мы должны как можно больше слёз проливать о своих грехах. Когда нас кто-нибудь сильно обидит – мы плачем. А надо повернуть эти слезы на свои грехи».
У него было свойство видеть души людей, но он никогда не уличал другого в сокрытых грехах, а подобно старцу Павлу Таганрогскому, приписывал эти грехи себе или же упрекал за них келейницу, понимавшую: отец Виталий не хочет смущать пришедшего к нему за советом, утешением, помощью, исцелением.
Приходят и сейчас – к могилке с неугасимой лампадой и в его келью – во двор церкви Александра Невского, где упокоился старец 1 декабря 1992 года..
Фото из Вознесенского собора, Екатериновки – и фото самого старца:
http://www.dspl.ru/.../svetilniki-very/bozhiy-strannik/



Эмиль Сокольский

Музыкальный карниз

Резьбой карнизов нас радуют города Средней России, Русского Севера и других мест, богатых на дерево; можно её найти и на Дону – кое-где в хуторах и станицах, – и конечно, на старых улицах Новочеркасска; например, в «окрестностях» Войскового собора. Вот уникальный карниз, вызывающий восхищение: как же люди ценили красоту, как нуждались в ней! И какая остроумная выдумка: корпус у древней лиры выполнен в форме если не уточек, то каких-то других представителей семейства утиных.
У корпуса две завитушки, если говорить по-простому, не по-профессиональному. А правильное название – «ручки», или если по-древнеречески – «керата», то есть рога, и это надо понимать буквально: дело в том, что в качестве таких ручек использовали рога диких козлов.
Речь, конечно, о лирах далёкого прошлого; сейчас другие технологии, другие формы.