?

Log in

No account? Create an account

ДОН

блог краеведов Донской государственной публичной библиотеки (Ростов-на-Дону)

Entries by category: архитектура

Над Миусом
Эмиль Сокольский
donvrem
К северу-западу от Таганрога – село Андреево-Мелентьево. Как только дорога спускается в долину Миуса, впереди, из леса на горе, выглядывают фигурный купол и колоколенка. Перед горкой – мост через Миус. Век тому назад река была намного полноводней, недаром здесь, у переправы, единственной в низовьях, в те давние времена стоял пост «Общества спасания на водах».
То, что издали принимается за лес, вблизи оказывается тополиной рощей; дорога делает петлю – и восходит на вершину, с которой на много километров видны речная долина и рассыпанные за нею домики сёл Николаевка и Троицкое с ясно различимыми церквушками. Андреево-Мелентьево, в первой четверти XIX века принадлежавшее подполковнику Андрею Мелентьеву, тянется по линии обрыва.
Церковь Марии Магдалины, освящённую в 1868-м, в советское время закрывали дважды, а в 1980-е склад, который в ней устроили, охватил пожар. Остались стены, сорняки и свалка. В 1992-м председатель местного колхоза предложил сельской религиозной общине помощь; его примеру последовали и другие колхозы.
Восстановленная, андреевско-мелентьевская церковь кажется перенесённой сюда откуда-то из греческого монастыря.
А недавно её настоятель, отец Николай, обнаружил родник – он находится в маленьком парке, разбитом на склоне, ниже церкви. К нему пристроены ступеньки, осталось только облагородить это место…



Read more...Collapse )

Имение пана Мокия
Эмиль Сокольский
donvrem
Последним владельцем усадьбы на Крынке был Мокий Иловайский, праправнук атамана Алексея Ивановича Иловайского (за взятие Емельяна Пугачёва пожалованного в 1777 году землями в Миусском округе). Выйдя в отставку подъесаулом в 1912 году, Мокий Николаевич посвятил себя ведению хозяйства в своей Александровке. Заработали водяная мельница, конный завод, животноводческие фермы; плодоносили сады. Он купил паровой трактор и обзавёлся «фордом».
Другой частью Александровки владела семья правнучки атамана Екатерины: занималась виноделием, садоводством, овощеводством; на другом берегу Крынки построила завод кровельной черепицы, продукция которого шла не только на Дон, но и в страны Европы.
Благодаря потомку Мокия Николаевича, уроженцу Матвеева Кургана, москвичу, доктору технических наук, профессору Николаю Дмитриевичу Иловайскому, стали известны обстоятельства последних лет жизни «пана Мокия».
В декабре 1917-го в окно спальни дома Иловайского, где находился хозяин с сыном, подбросили бомбу. Молниеносная реакция пана Мокия, выбросившего бомбу обратно, обоим сохранила жизнь. По совету добрых людей они решили временно покинуть усадьбу, и отправились на лошадях до ближайшей станции, а оттуда на дрезине до Матвеева Кургана. Там, привлечённые военной формой Мокия Николаевича, которую он никогда не снимал, беглецов схватили красноармейцы и повели к водокачке на расстрел. Среди красноармейцев оказался некто Задорожный из Александровки; он упросил комиссара простить белых за их добрые дела. Иловайских отпустили; до прихода в Матвеев Курган Белой армии они прятались при станции в подвале местного доктора.
В феврале 18-го Мокий Николаевич с сыном перебрался в Новочеркасск к зятю. И там, услышав весть о самоубийстве белого атамана Каледина, замертво упал от сердечного приступа. Ему было всего сорок пять…
Сын Дмитрий, воспитанник таганрогской гимназии, ушёл в донские степи, где его с обмороженными ногами обнаружили казаки. Те, кто опекал юношу, вскоре были расстреляны. Позже Дмитрий вернулся в Александровку и арендовал отцовскую мельницу. А тем временем комсомольская ячейка вынесла решение выдать помещика карательным органам. Друзья предупредили, и Дмитрий исчез… Навязчивая мысль – не оседать на одном месте! – преследовала его всю жизнь. В Воронеже он работал инструктором областного совета Осоавиахима и комитета Красного Креста; в Курске уполномоченным по реализации продукции при художественно-оформительской мастерской, в Мариуполе коммерческим доверенным в артели «Красный живописец», в Ленинграде – актёром Музкомедии. С последнего места его уволили в 1942 году «по собственному желанию» – и вскоре расстреляли. 38 лет прожил сын Мокия Николаевича.
…От центра Александровки, где стоит церковь Алексея Человека Божиего (возведённая в 1811 году вдовой атамана Иловайского и неузнаваемо перестроенная), до места бывшей усадьбы – десять минут ходу. В береговой рощице – словно раскопки античного города: двухметровые булыжные стены, вытянутые подковой и похожие на остатки канала; арочные перекрытия; длинная дамба, – это руины мельницы и плотины. И вот – плавный поворот Крынки, тихой, словно пруд, и ограждённой сплошной стеной деревьев и кустарников – потомков богатого барского сада.



Read more...Collapse )

Навстречу прогрессу
Эмиль Сокольский
donvrem
Хутор Астахов, что близ Каменска-Шахтинского, разбросан по полю, которое прорезает речка Глубокая (приток Северского Донца). Давно не оправдывающая своего названия, она полностью отвечает за живописность этого места, – больше нечему: за красотами нужно удаляться в нагорные окрестности.
Но Астахов примечателен архитектурной диковиной – Крестовоздвиженской церковью. Она из дерева, что для юга России – великая редкость. С 1914 года пережила две мировые войны, гонения на веру, грозы и молнии, – и целёхонькая!
Только вот я слегка огорчился: раньше церковь была обшита досками, по-домашнему покрашенными в белый цвет, а сейчас – стены из коричневого бруса её вызывающе осовременили. Но всё так же радуют шестигранный световой барабан с луковичкой купола и толстый четырёхгранник звонницы с тонким шпилем.
Отец Иоанн сразу принял твёрдое решение: никакого электричества; всё должно быть как прежде. Пасхальная служба одно время начиналась в два часа ночи и продолжалась до четырёх утра. Сейчас – в двенадцать (а не в одиннадцать, как везде).
– Я всё-таки пошёл навстречу прогрессу, – шутливо сказал мне настоятель. – Раньше старался всё делать по канонам. Вот например, пасхальное богослужение. Оно должно начинаться утром! Не случайно же – «заутреня». Другой пример: детей при крещении раньше не окропляли водой, а окунали с головой; но поколения сменились, мамы стали говорить: мы боимся! И ещё многое другое упростилось… А почему церковь так внешне обновилась – это радость, о которой я мечтал несколько лет. Меценаты помогли. Ведь старые доски давно прогнили. Что мы только не делали: обрабатывали всякими растворами, бесконечно красили… Но материал не вечен, как ни старайся. То, что мы видим сейчас – это блок-хаус, с сохранением прежних форм. А сколько трухи вывезли! Тремя самосвалами
Отец Иоанн был очень приветлив, прост, разговорчив. Посожалел, что некоторые из прихожан не меняют черт характера: так же способны к злословию, к осуждению, к высокомерию – что говорит якобы об их исключительности, о том, что сами-то они, конечно, лучше других.
– Я думаю, не всё так безнадёжно, – скромно вступил я. – Просто человеку трудно удерживаться на той высоте, на которую случается ему подниматься: всё время сползаешь…
– А знаешь, какая причина? – тут же откликнулся отец Иоанн. – Причина одна. Одна-единственная. Гордость!




Шехтель в провинции
Эмиль Сокольский
donvrem
Итак, прогулка по селу Великому. Бесчисленные старинные дома, и вдруг – дом-терем, по своему почерку отдалённо напоминающий Ярославский вокзал в Москве, а точнее, его уменьшенную копию – особняк Шаронова, в котором ныне – музей градостроительства и быта Таганрога. Неужели Фёдор Осипович Шехтель и сюда добрался?
Да, добрался, – и всё благодаря фабриканту и щедрому благотворителю Локалову.
Александр Алексеевич Локалов после смерти отца, великосельского крестьянина, получил в наследство прядильно-ткацкую фабрику в Гаврилов-Яме. В 1872 году он обустроил механическую льнопрядильню с паровым двигателем. Появлялись и другие новшества, производство расширялось.
Вскоре Локалов задумал обзавестись усадьбой в родном селе. К делу привлёк молодого Шехтеля, отчисленного из Московского училища живописи, ваяния и зодчества за плохую посещаемость и не имевшего возможности, по причине отсутствия диплома, заниматься проектированием в Москве.
Строительство завершилось в 1890 году. Локалов умер через год, успев отписать усадьбу дочерям. В 1913-м её приобрёл крупный предприниматель Рябушинский (кстати, его особняк в Москве на Малой Никитской, без фотографии которого, по-моему, не обходится ни одно издание о стиле модерн, – тоже дело рук Шехтеля).
После революции в доме разместили музей, в основу которого легли предметы из великосельских домов (а жили здесь зажиточно: Локалов боролся с нищетой); но вскоре экспонаты стали распродавать на торгах; часть из них осела в Ярославле (надеюсь, в хранилищах музеев). А в комнатах, богатых лепниной, размещались сначала исполком, потом клуб молодёжи, и после – детский дом, действующий и поныне.
Дом, ограда и ворота – вот всё, что осталось от усадебных построек. То есть – осталось главное.


Ярославский след Шехтеля
Эмиль Сокольский
donvrem
В селе Великом, что в семи километрах от городка Гаврилов Ям Ярославской области, стоит дом, напоминающий особняк Шаронова (ныне Музей градостроительства и быта Таганрога). Случайно ли это?
Прежде – несколько слов о. Великом, в котором сохранились строения «Великосельского кремля».
На самом деле не было тут никакого кремля – поскольку не было и крепости. В 1708 году Пётр I даровал эти земли своему сподвижнику Аниките Репнину, который перестроил улицы по регулярному плану (чтобы как в Петербурге) и в честь Полтавской битвы возвёл церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы. Спустя более тридцати лет по инициативе его внука рядом выросла приземистая Покровская (зимняя). Вскоре между ними воспарила колокольня. В XIX веке появилась каменная стена с угловыми часовнями, а к ней прилепили торговые ряды (да и сейчас в одном из помещений я обнаружил продуктовую лавку).
Сельские дома стояли в стороне, и «кремль» выглядел одиноко, независимо от окружающего пространства: один на один с небом.
Мысль: как проникнуть на его территорию? – меня рассмешила, лишь только я обошёл Покровскую церковь с тоненькими главками (в отличие от шаробразных у Рождественской): за передним фасадом открылась… огромная травянистая поляна. То есть только поляна – и ничего больше, кроме двух глухих кирпичных часовенок, с поржавевшими крышами – словно безнадёжно заблудившихся и потому давно заброшенных, И так же одиноко чернело каменное надгробие местного фабриканта: «Локалов Александр Алексеевич (1831–1891)».
Теперь надо пройтись по селу – может, найдётся что-нибудь интересное.
Нашлось; об этом в следующей заметке.


Арсенал-цейхгауз
Эмиль Сокольский
donvrem
В Новочеркасске, на проспекте Ермака, близ автобусной остановки (рейсы в сторону района города Хотунок) обращает на себя внимание комплекс интересных строений, украшенных пилястрами (полуколоннами); напоминают они… ну, скажем, провиантские склады.
Энциклопедия «Новочеркасск» (издание 2005 года) сообщает, что на плане города, «составленном инженер-полковником К. Пейкором, под литером “Д“ обозначен арсенал-цейхгауз. Один из современников в конце 40-х гг. ХIХ столетия писал, что для арсенала построены довольно красивые здания. Они сохранились до настоящего времени, выходят фасадами на пр. Ермака и пл. Троицкую: 2-этажное и 1-этажное для производственных нужд и проходная – с колоннами.
С 1918 г. в зданиях арсенала размещаются ремонтная артиллерийская база и склад – ныне Северо-Кавказского военного округа».


Возвращённая икона
олень
donvrem
Почти все исследователи, изучавшие историю казаков, отмечают у них наряду с удалью и отвагой глубокую веру. «Казаки от природы были народ религиозный, без ханжества и лицемерия; клятвы соблюдали свято и данному слову верны. <…> Чтили праздники Господни и строго соблюдали посты…», – писал историк донского казачества Е. П. Савельев. Даже отправляясь «…на промысел непозволительный, даже зазорный (просто, сидя под мостом, грабить по дороге проезжавших), они преусердно молились Угоднику Николаю и всех Святых призывали на помощь, обещая, в случае удачи, часть из добычи», – замечал изучавший историю Донского войска В. Б. Броневский.

Во многих источниках упоминается о щедрости казачества в отношении церкви. Тот же Е. П. Савельев в труде «Древняя история казачества» пишет о том, что казаки жертвовали в монастыри и церкви «…все свои драгоценности и старались украшать иконы золотом, серебром и дорогими камнями». Это же подтверждает и В. Б. Броневский, сообщавший, что для «…своих монастырей донцы ничего не жалели: для колоколов жертвовали отнятыми у неприятеля испорченными пушками; серебро же, золото, жемчуг и драгоценные каменья, блистая в ризницах и на иконостасе, свидетельствовали об усердной вере наших набожных рыцарей». Изучавший обычное право в Войске Донском Михаил Харузин упоминал о том, что церкви казаков «…хорошо справлены и богато украшены: нередко можно встретить иконы в серебряных окладах и жертвенники и аналои, украшенные пожертвованными “индиановыми” и “персидскими” шалями»...
Читайте статью В. И. Вегерина "Возвращённая икона".



Посёлок Южный был Ольгенфельдом
Эмиль Сокольский
donvrem

На юге Азовского района, в степи, вдоль заболоченных лугов, во второй половине ХIХ века в одну линию выстроилось немецкое поселение Ольгенфельд – светлокирпичные, крытые черепицей дома оригинальной архитектуры: сложные рельефные украшения стен в виде полуколонн, ваз, гирек, затейливые сандрики (двойное полукружие либо остроугольный козырёк над окнами). И сейчас можно видеть эти дома, в том числе две бывшие школы и магазин; особенно выделяется жилой дом, сложным фронтоном похожий на замок или виллу в стиле модерн. Стоит на краю большой травяной поляны и обезглавленная кирха.
В Ростовской области только здесь можно увидеть следы «немецкой» старины. «Эта земля когда-то принадлежала помещику Энгельгарду, о котором Шолохов повествовал в своём «Тихом Доне», – рассказывал драматург и сценарист Виктор Мережко (фильмы «Здравствуй и прощай», «Вас ожидает гражданка Никанорова», «Полёты во сне и наяву» и другие). – У помещика было трое детей, каждому из которых он выделил по наделу земли. Они носили имена его наследников. Наш же достался Ольге, а называть его стали соответственно на немецкий лад, что в переводе значит «Ольгино поле». Когда я родился, немцев на хуторе уже не было».
Мережко ошибся: он родился в 1937 году, а немцев из Ольгенфельда стали высылать в Сибирь только с 39-го. А после войны бывшая немецкая колония (или, в народе, «колонка») стала именоваться посёлком Южный. Его можно назвать скромным архитектурным заповедником.



Исчезнувшая слобода
Эмиль Сокольский
donvrem

Покровская церковь при слободе Никольской стоит одиноко, на противоположном берегу реки Калитвы, на некотором удалении от неё и от высоких глинисто-меловых холмов. А вокруг – травы…

Почему же она – именно здесь, вдалеке от жилья?

Дело в том, что со второй половины ХIX века поблизости находился дом помещиков Кутейниковых (на средства которых и строилась церковь); о нём сегодня напоминают остатки подвала, ограды и рва. Здесь же, на этом берегу, была и слобода Покровская. Куда она пропала?

Краевед Никольской слободы Виктор Алексеевич Ващенко объясняет: жители стали покидать Покровскую ещё со времён Столыпинской реформы, а потом последовали нэп, коллективизация, разнарядка на строительство Цимлянского гидрозула… В 1956 году слободу сильно подтопила Калитва, и одряхлевшие здания не было смысла отстраивать. Плодородные земли, где работали жители Покровской, находились далеко (правобережье Калитвы – всё на глине); да и колхоз имени Андреева (партийного деятеля Северокавказского края), в котором работали слобожане, высокими показателями не отличался; а ведь колхоз и определяет деревенскую жизнь… Приблизительно в 1979 году отсюда ушли последние жители.


Read more...Collapse )

Немецкая колония Таврида
олень
donvrem
В этом году исполняется 120 лет со дня основания в балке Рогалик немецкой колонии Таврида (ныне территория Миллеровского района).
Статья В. Чарпуховой «Таврида» не попала в печатный выпуск «Донского временника. Год 2013-й». Исправляем эту несправедливость и публикуем ее материал в электронной версии.
Об авторе: Валентина Константиновна Чарпухова - уроженка Миллеровского района, той самой слободы Рогалик, историей которой сейчас занимается. Окончила Сулиновскую среднюю школу и исторический факультет педагогического университета. Работает учителем истории и обществознания в Ростове-на-Дону. Круг интересов: история, генеалогия, краеведение, военный поиск.


Ещё 20 фотографий...Collapse )