Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Эмиль Сокольский

Из младшего поколения передвижников

Рыбак, занятый своим обычным делом, вдруг отвлёкся и с восхищением засмотрелся на радугу, – как понятны его эмоции! Эта картина Николая Дубовского – «Радуга» – достояние Музея донского казачества.
Дубовской родился в Новочеркасске, в доме казака-сотника (в современном понятии – лейтенанта). Он любил забираться на крышу, откуда открывался вид на долину реки Тузлов и бесконечные степи, но рисовать любил – облака. Подростком его определили в киевскую гимназию; домой приезжал только летом; и потом ещё приехал ненадолго – после учёбы в Академии Художеств. А в декабре 1913 года (Дубовскому было 44 года) он отправил письмо в Новочеркасскую управу письмо, в котором предлагал городу свои картины и коллекцию картин своих соратников (Шишкина, Ярошенко, Васнецова, Поленова, Маковского, Мясоедова и Касаткина), с оговоркой: я всё это передам «только после того, как будет…закончено в своей постройке здание Донского художественного музея».Нашли участок для строительства; племянник художника Валентин Евгеньевич Дубовской – главный архитектор Новочеркасска – выразил готовность составить проект дома безвозмездно (кстати, в Москве можно видеть немало его зданий в стиле модерн). Но грянули Первая мировая, революция, гражданская… А в начале 1918-го Николай Никанорович умер в Петрограде от паралича сердца.Волю его так и не выполнили. Коллекцию из Русского музея доставили в город в 1946-м; её принял Музей донского казачества. И почти всю спрятал в запасниках: картины развешивать негде.Дубовской, не принявший модернистских течений и лишь немного позволивший себе проявить симпатию к импрессионизму, был верен своей собственной правде восприятия пейзажа, и это здорово. Только ситуация в Новочеркасске сложилась таким образом, что самая большая в стране коллекция его работ нам неизвестна.
В Новочеркасске сохранился дом, где родился Николай Дубовской.
Тихий, непарадный квартал, – Воспитательная улица (ныне Фрунзе), интересные кирпичные дома: эклектика, модерн… И среди них – невзрачное серое гладкостенное здание, возведённое по принципу донского куреня: с «низами», отмеченными ставенками. Единственное украшение – узорный металлический навес над входом. Так и хочется взобраться на крышу и полюбоваться облаками. Но хозяева не поймут.





Collapse )
Эмиль Сокольский

Маршал в Аксае

Это самое большое в Ростовской области граффити! Высота 45 метров, ширина 15! И выполняли его не любители (это сразу видно), но аксайские художники Юрий Удовиченко, Сергей Драгузин и Станислав Сухарев. Да ещё и по администрации Аксая! (Финансовая поддержка пришла от депутата Законодательного Собрания Ростовской области Саркиса Гогоряна.
Этим масштабным произведением город встретил 75-летие Великой Победы. Дом стоит в новой части Аксая, на улице Садовой.

Эмиль Сокольский

Иконопись в Донской духовной семинарии

«Донская духовная семинария, учреждённая в 1868 году, к концу XIX века стала крупнейшим духовным учебным заведением Юга России. В ней воспитывались выдающиеся богословы, миссионеры», – так начинает свой рассказ о классе иконописания в этом учебном заведении историк Алла Шадрина.
http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m19/1/art.aspx?art_id=1721



 
Эмиль Сокольский

Художник Алексей Пахомов в коммуне «Сеятель» (2)

Окончание.

«Прежде я не видел ни одной машины в сельском хозяйстве, а тут, в «Сеятеле», для каждого дела особая машина: машинами пашут, машинами сеют, причём и пашут, и сеют не только днём, но и ночью, при фонарях и светящихся фарах машин. <…> Ранее я так и представлял себе, что при социализме тяжёлый мозольный крестьянский труд заменят машины, но я не предполагал, что работа на этих машинах – отнюдь не такая лёгкая. Я не работал, я только глядел, как другие работают, и тем не менее так уставал, что едва добирался до дому вконец измученный и разбитый. Правда, тогда я этого не сознавал, а сейчас, вспоминая то время, понимаю, что это «глядение» требовало от меня величайшего душевного напряжения. Я считал, что не могу уйти с поля, пока наблюдаемая мной работа людей и машин не уложится в моей голове в композицию. А это не всегда давалось легко. То я бежал за трактором, то забирался в кабину водителя, то снова бежал за трактором, то устраивался на прицепе, то лез на молотилку, то был среди подающих снопы. Я искал точку зрения, пытался представить воображаемую точку зрения так, чтобы в композиции люди и машины были в нужной мне взаимосвязи. Особо настойчиво я приглядывался к машинам, пытаясь представить себе, как лучше всего их изобразить. Нельзя было перерисовать все шестерёнки, колесики и винтики, надо было найти такую меру детализации, чтобы машина была и правильно изображена и одновременно являлась интересным, новым и, главное, художественным элементом картины.
Существенной задачей было установить масштабное взаимоотношение человека и машины, найти такой поворот и ракурс, чтобы машина своим громадным размером не вытесняла человека из картины. Наконец, передо мной стояла задача показать новый облик человека на сельских работах, далекий от облика традиционного русского крестьянина (хотя и такие там тоже были), облик повелителя машин, знающего все их хитрое устройство и свободно умеющего ими управлять».


 
Эмиль Сокольский

Художник Алексей Пахомов в коммуне «Сеятель» (1)

На днях мы писали об американце Лемонте Харисе, который в 1929 году приезжал к нам в Сальские степи помогать в ремонте завезённой из Америки техники..
В воспоминаниях действительного члена Академии художеств СССР, народного художника СССР, профессора Алексея Фёдоровича  Пахомова (1900 – 1973) «Про свою работу» (Лениград, 1971) есть эпизод: он приезжает на Северный Кавказ, в коммуну «Сеятель».
Судя по содержанию, всё сходится: действительно, такая коммуна существовала на Северном Кавказе, а именно – близ Сальска; основана она была осенью 1921 года, и осваивать Сальские степи приехали не только американцы, но и представители других стран.
Итак, рассказывает Алексей Фёдорович  Пахомов.
«Коллективизация сельского хозяйства была историческим этапом в жизни нашей страны; это событие отразилось значительной для меня полосой в работе.
Сначала я поехал в коммуну «Сеятель», чтобы увидеть и постараться изобразить то новое, что есть в сельском хозяйстве. Коммуну «Сеятель» создали выходцы из России, прожившие в Америке по десять – пятнадцать лет. В 1922 году они сговорились вернуться на свою революционную Родину, сложились по пятьсот долларов с каждого, купили там в Америке тракторы, комбайны и прочие машины для сельского хозяйства. Пол указанию В. И. Ленина им отвели землю на Северном Кавказе. Я приехал в эту коммуну во время уборки хлебов, и меня , и меня поразила несхожесть их труда с обычным крестьянским трудом, какой я знал.
Я знал, что крестьянки на своих узеньких полосках, беспрерывно нагибаясь, горсть за горстью хватают хлебные стебли и срезают их серпом. Устаёт и болит поясница от бесконечных земных поклонов, продвижение жницы по полосе совсем незаметно, ибо много ли можно захватить стеблей в женскую горсть. Но зато, распрямившись, можно вдохнуть чистый воздух полной грудью, можно осмотреться кругом, перекинуться словом с соседкой. А на комбайне – грохот молотилки, шум трактора, запах отработанного бензина, летящая полова, которая забивается всюду: за рубашку, в нос, в рот, так что нечем дышать и не видно голубого неба. Впечатление, что ты не на природе, не в чистом поле, а где-то во вредном цехе завода. И только сойдя с комбайна, на расстоянии можно любоваться, как этот комбайн, плывя по бескрайнему полю, оставляет позади себя уже сжатую полосу и только кучки измятой соломы. Там, где он прошёл, хлеб сжат, убран и обмолочен. Комбайн на ходу наполняет зерном подъезжающие грузовики, и два человека в рабочих комбинезонах, как кудесники, делают то, что кажется не под силу с такой сказочной быстротой сделать целой армии крестьян с серпами».

Окончание следует

Эмиль Сокольский

«Казачий» уголок у Сухо-Солёновского залива

В Волгодонске, на набережной Сухо-Солёновского залива (на той стороне, где начинается Новый город), разбит уютный парк с цветниками; а на возвышенном месте – мемориальный комплекс «Курган Славы», открытый 4 ноября 2008 года. Его авторы – писатель Владимир Карпенко и скульптор Егор Дердиященко.
Курган – искусственный, и разделён на две части – словно рассечён шашкой легендарного генерала, героя Кавказской войны Якова Бакланова. Эти две части символизируют раскол на красных и белых.
Центр композиции – памятник Бакланову, рядом – бетонная стена (срез кургана), на котором рельефными изображениями: названия племён, населявших Дон, даты, связанные с историей казачества, рисунки, её иллюстрирующие. А между ними – шапка и казачье седло с цитатой из «Тихого Дона».
Здесь и в парке набережной обычно тихо и безлюдно; хорошее место для уединённого отдыха в тёплую пору..

Эмиль Сокольский

Возрождение скульптуры

В 2011 году в Волгодонске, в Парке Победы, установили стелу с орлом на верхушке в честь первостроителей города (автор проекта – Егор Дердиященко), а спустя шесть лет она рухнула во время шквала ветра. «Она падала как карандаш! – говорил скульптор. – Я видел в новостях. Орёл принял на себя весь удар... Она должна была стоять на мощных закладных, швеллерах, вкопанных в землю! А эта громада стояла за счёт своего веса. На соплях, я извиняюсь
Новая скульптура выполнена из гранита, высотой меньше на семь с половиной метров, но потяжелей прежней.
Крещение шквалом она не прошла, но ведь все просчёты учтены. Будем верить – не упадёт.



Collapse )
Эмиль Сокольский

Девочка с книгой

В Волгодонске (в Новом городе), в сквере на проспекте Курчатова – милая бронзовая босоногая и длинноволосая девушка, сидящая на валуне. Памятник маленький, можно пройти, не обратив внимание… нет, нельзя – уж очень трогательна эта юная мечтательная дева в лёгком платьице.
Автор скульптуры - Василий Поляков (у него много всевозможных работ в этом жанре). «Девочка с книгой» – вот название памятника. Наверное, напоминание о том, что нельзя забывать о чтении!
Ну а вообще давно уже была высказана идея перенести этот памятник к центральной библиотеке, но, как это случается, о благих начинаниях администрация возглашает, но дела не делаются.
Впрочем, в сквере девочке вполне уютно.

Эмиль Сокольский

Декорация

В Цимлянске есть два места для купания: центральный пляж – и пляж при турбазе «Чайка» (от старого центра пешком минут 10–15). При входе в турбазу, у распахнутых ворот, кабинка; здороваешься с охранником, пересекаешь небольшую территорию – и сходишь по лестнице к водохранилищу..
Лето 2018 года. Меня, гостя Цимлянска,. спрашивают местные друзья:
– Куда пойдём купаться: на центральный или на турбазу? – там и людей поменьше, и место тихое, и вода почище. Только теперь на турбазу не пройти, в этом году поставили забор.
– Странно… Там ведь ещё и городская гостиница.
– Вот и решили пропускать только тех, кто живёт на турбазе и в гостинице.
– А как же мы пройдём, если не пускают?
– Да как все: доходим до забора, огибаем квартал, и улица сама приводит к лестнице. Идти не больше десяти минут.
– К той самой лестнице? Так это же территория турбазы. Зачем тогда было забор городить?
В общем, тихий Цимлянск проявил слабость к декорациям.

Эмиль Сокольский

Загадочный Пётр Келлер

«Я ждала выхода этой книги, потому что имя художника Петра Степановича Келлера много лет подряд слышала от Семикаракорских живописцев, считающих его своим наставником. Слышала, но не обращала особого внимания до тех пор, пока не пришлось опубликовать в газете «Семикаракорские вести», где работаю много лет, воспоминания нашего художника И. И. Масличенко о его встречах с мастером в послевоенные годы»
Так начинается статья семикаракорского журналиста Татьяны Кулинич о книге, представляющую загадочного художника Келлера.
http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m20/0/art.aspx?art_id=1681