Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Эмиль Сокольский

Был знак свыше

Трёхпрестольная церковь во имя св.Николая появилась в Аюте в 1903 году. Хотя хутор был совсем мал, но к устройству церкви отнеслись серьёзно: в её подворье, окружённое металлической оградой, входили дом священника, дом псаломщика, караулка, подвальные помещения, конюшни и фруктовый сад. В хуторе основали две церковно-приходских школы, женскую и мужскую.
Церковь продолжала работать приблизительно до 1934 года. После войны – и кувалдами колхозными били в неё, трактора пригоняли, краны, всё напрасно. И взорвать нельзя: пострадали бы соседние дома. Стянув кое-как купола, колхоз придумал: будет клуб! Там, где стоял иконостас, устроили сцену, протянули экран. Амфитеатром поднялся зрительный зал. Премьера кинопросмотра проходила торжественно; на первом месте восседал довольный председатель.
– А дальше случилось вот что, – рассказывал помощник председателя приходского совета. – Фильм кончился, включили свет, все встают – а председатель не двигается: умер! Такое происшествие – разве не знак свыше? Всё ж церковь это, а не клуб, и стали строить клуб, рядом, на углу. Заложили фундамент, а дальше – денег нет: дорого что церковь ломать, что новое здание строить. В 1957 году к храму сделали большую пристройку, для зала заседаний.
В 1991 году здание вернули церкви. На следующий год старушки поехали к шахтинскому благочинному просить: дайте батюшку! Реконструкцией здания занимались сезонные рабочие-армяне, жаловались: не можем спать под церковной крышей, сон не идёт…
А сегодня церковь стоит с пятью куполами, которые в 2012 году освятил Преосвященнейший епископ Игнатий! Они хорошо видны с трассы «Дон».

Эмиль Сокольский

Аютинская находка

Речка с калмыцким названием Аютá по характеру горная, да родилась не в горах; самое большее, на что способен здесь Донецкий кряж, – вздымать лихие бугры, решаясь иногда на крутые склоны в разноцветье шалфея, люцерны и других пахучих трав; а выходы слоистого известняка не в силах заменить горных скал. Рыба в реке давно исчезла, никто не купается: «Чёрной» долгое время называли отравлённую отходами угледобычи Аюту!
Зато в её верховьях, в посёлке Аютинском, из подножья бугра бьёт чистый родник;  недавно рядом устроили и купальню.
В 1957 году посёлок Власово-Аютинский, разбросанный по левобережью, был приписан к городу Шахты. Население работало на шахте и на чаеразвесочной фабрике. И сейчас Аютинский, или, как чаще говорят, просто Аюта, – «рабочий посёлок», да только «рабочего» в нём мало. Террикон на его окраине – своего рода памятник благополучным временам. И есть ещё памятник архитектуры 1903 года: церковь во имя св. Николая (её колпачный купол хорошо виден с трассы Ростов – Москва).
В 1960-е годы на дне Аюты нашли якорь. И местные краеведы взволновались: значит, рассказы о том, что если не здесь, то по Грушевке, в которую Аюта впадает, ходили пароходы с баржами, гружёные антрацитом! А что, вполне возможно: вода Грушевки – давно уже ручья, а не реки – давно «выпита» многочисленными шахтами.
В Аюте я не был уж несколько лет, а сейчас увидел: неужели речка стала намного чище? И правда: просветлела.



Collapse )
Эмиль Сокольский

Памятник новочеркасскому водопроводу

В V-й книге многотомного труда Элизе Реклю «Земля и люди. Всеобщая география» (Петербург, 1883) есть такой фрагмент об основании  Новочеркасска:
«…местоположение его представляло одно важное неудобство, именно отсутствие поблизости годной для питья воды: на юге Аксай катит болотистую воду, на севере; на севере течёт солоноватая река, как о том свидетельствует само имя её Тузлов, происходящее от татарского корня, означающего рассол; на северо-востоке овраг, служащий руслом речки Кадамовки, почти всегда бывает сухой. По этой причине городские казаки собирались было предпринять второе переселение, чтобы выбрать где-нибудь более удобное место жительства, но император Николай Павлович повелел в 1837 году оставить город на прежнем месте, на Новочеркасском крутояре; вследствие этого были выкопаны цистерны, пробовали рыть артезианский колодезь, затем построили водопровод длиною около 27 вёрст; вода берётся на юго-западе, близ станицы Александровской и в овраге Большой Лог, и поднимается посредством паровых машин; таким способом ежедневно доставляется в Новочеркасск от 42,000 до 53,000 кубич. футов воды. Благодаря этому обилию чистой воды, благодаря каменному углю, привозимому по железной дороге из Грушевки или станицы Грушевской, столица Войска Донского быстро разрослась, и многочисленные здания придали ей вид настоящего города».
Со старой автодороги из на Новочеркасск в Большом Логе бросается в глаза старинный каменный домик официального облика, прикрытый серебристыми тополями. Это главная достопримечательность хутора, свидетель далёкой старины. Такой кирпич, такую его кладку не спутаешь с современными образцами строений. И действительно – на доме таблица, извещающая что построен он Аполлоном Белелюбским.
Он был отцом известного мостостроителя, автора проекта моста через Дон.
В 1844 году участвовал в изысканиях с целью строительства шоссе от Харькова до Новочеркасска. В 1855-м, во время Крымской войны, отвечал за строительство оборонительных сооружений вокруг Ростова. В 1855 – 1868 годах в чине штабс-капитана по поручению войскового атамана М. Г. Хомутова, занимался устройством упомянутого  водопровода, одновременно устраивая в Нахичевани бассейна для снабжения города питьевой водой. А в 1860 – 1864 годах проводил изыскания для организации водоснабжения Ростова-на-Дону.
Вот такой уникальный памятник ему остался в хуторе Большой Лог!



Collapse )
Эмиль Сокольский

Утраченный мост

Прежде чем продолжить рассказ о большом Логе, нужно, в виде вступительного слова, вспомнить о Николае Аполлоновиче Белелюбском. Имя для нас не чужое. Уроженец Харькова, этот замечательный инженер-мостостроитель, действительный член Императорской Академии Художеств, учился в таганрогской гимназии. Основанная им в Институте инженеров путей сообщения лаборатория занималась механическим исследованием строительных материалов.
По проектам Белелюбского построено много мостов (в большинстве из них применялась впервые в мире конструкция свободных поперечных балок); один из них – Большеохтинский в Петербурге – радует глаз как высокое произведение искусства.
К сожалению, спроектированный учёным мост через Дон (его строительство завершилось в 1917 году), был разрушен в годы Великой Отечественной войны.
В этом году – 175 лет со дня рождения Николая Апполоновича Белелюбского (13 марта, если считать по новому стилю).

Эмиль Сокольский

Парк в степи

22 марта ушел из жизни историк, краевед, почётный гражданин Зернограда Виктор Изарович Зайдинер, неутомимый труженик, до последних дней не прекращавший исследовательскую работу. А ведь судьба ему отмерила 97 лет!
Часто думаю: как важно успеть задать необходимые вопросы, не опоздать. Вот пример.
Зерноград был основан в самом конце 1920-х близ железнодорожной станции Верблюд, задумав рядом создать крупный прогрессивный учебно-опытный зерносовхоз. К сожалению, впоследствии название станции переименовали в Зерноград.
Этот город я навестил ещё школьником, с другом (прогуляли какие-то занятия, чтобы махнуть в незнакомый город на полдня), а повторил поездку прошлой весной, когда всё зазеленело; сейчас удивляюсь, как быстро время пронеслось! Достопримечательности города – это здания в стиле конструктивизма (в два и три этажа), в том числе известная на всю страну Азово-Черноморская государственная агроинженерная академия. Что ещё? Построили новую церковь. Центральная широкая улица – вся в клумбах. Ну и уютный тихий парк, в котором много акаций и хвойных.
Однажды Виктор Изарович подарил мне большую книгу о городе, написанную в соавторстве с женой Сталиной Андреевной Ковынёвой. И вот после посещения Зернограда я решил её пролистать. Обо всём в ней есть, но об истории парка – ни слова! Как же можно было «упустить» парк, да ещё и в степном городе?
И как хорошо – встречаю я Виктора Изаровича, приехавшего в Ростов поработать в библиотеке. Сразу – к нему с вопросом!
Вот что он рассказал о парке.
В 30-е годы Зерноград был весь в розах и плодовых деревьях, и всё благодаря тому, что в нём жил садовник Иван Семёнович Шиманский. До революции он служил в имении князей Бобринских под Мелитополем, там женился на дочери управляющего.
В Зернограде, занимаясь озеленением города, в том числе – созданием сада, он вырастил чёрную розу («цветочный авангард», не удававшийся другим садоводам) и подарил её жене. Произошло это в 1937-м. А в ноябре того же года его расстреляли.
На Ивана Семёновича донёс человек, который, несмотря на решительные протесты садовника, выгуливал в саду своих коров. Однажды был объявлен сбор денег в помощь испанским детям, Шиманский вносить вклад отказался. Человек отмстил: написал донос в НКВД. И садовода арестовали: чуждый советскому строю элемент.
Дома остались жена и восемь детей.
А сад со временем превратился в большой городской парк.

Эмиль Сокольский

Тени из прошлого века

Вернёмся в Дачный посёлок – так называют одноэтажный частный сектор между улицами Ленина и Нансена.
Когда-то в глубине кварталов – там, где улица Зырянская упирается в переулок Карельский (а этот переулок упирается в Нансена), ещё в в середине 1970-х годов находилось 23-е отделение связи (потом решили, что достаточно и того, что близ площади Ленина). Сейчас на этой площадке, выложенной в стародавние времена диким камнем, пустота. Может быть, тот домик, что стоит на краю, за забором, и был почтой?
А напротив почты – на другой стороне площади – действовала точка по продаже керосина. Никакого строения: просто стояла продавщица и разливала этот керосин покупателям. Дело в том, что в те же годы во многих домах работали печи; жители на зиму запасались углём. А керосин шёл в керогаз: на нём (обычно в летнее время) что-то варили, жарили, подогревали...
Действительно: прошлый век!

Collapse )


Эмиль Сокольский

Вспомним ростовского баяниста!

С опозданием вспомнилось, что 12 февраля юбилейная дата: 125 лет со дня рождения Григория Зайцева, ростовского баяниста-самоучки, участника гражданской войны (служил под командованием Будённого). По настоянию родителей приобрёл профессию слесаря, но несмотря на занятость, находил время играть в ресторанах. В 30-е годы Григорий Алексеевич как музыкант работал в ростовской, минской, сочинской, краснодарской, ставропольской и запорожской филармониях, а с 1945 по 1952-й – на радио в Ростове-на- Дону (с 1953-го по 1964 год – эксперт на городской музыкальной фабрике).
Первые записи на патефонные пластинки Зайцев сделал в 1939 году. а в 1946-м записал несколько вещей с Будённым. Дочь Григория Алексеевича Клавдия Григорьевна вспоминала, что Семён Михайлович мог слушать записи Зайцева до бесконечности и от всех присутствующих в это время требовал абсолютной тишины.
Умер Григорий Зайцев в январе 1964 года.
Звучит мелодия русской народной песни «Зачем тебя я, милый мой, узнала».
https://www.youtube.com/watch?v=fg4Ey1htB5c








Эмиль Сокольский

Письмо на фронт

Краевед Валерий Дронов из села Дубовское, давний друг краеведческого отдела Донской государственной публичной   библиотеки, прислал нам интересное письмо!

Сержант Александр Дронов воевал под Ленинградом, командир расчёта 76-мм пушки. Он получил письмо от матери Гавринёвой (Дроновой) Анны Алексеевны, в котором описывалась жизнь под оккупацией в хуторе Лопатинском Верхнедонского района. Гавринёв Николай Матвеевич – отчим фронтовика, Владимир – пятилетний его сын.
«Мы, Шурушка, остались живы и не знаем как. За что нас бог покарал? За хутором схоронились красноармейцы.
Фашисты Матвеевича заставляли искать, чтобы привёл их на расправу. Сами-то боялись лезть в бурьяны.
Знали станичники, что дедушка ещё раньше нашёл бойцов,предупредил их: ”Сидите, не ворочайтесь, не шевелите лопухи”.
Хитрил, как куропатка, стал разворачивать кусты, да бурьян, итить всё дальше и дальше от красноармейцев. А когда перешёл яр, то немцы стали стрелять в него, горланить: “Ком, ком!”
Подошёл – схватили, кричат: ”Партизан, коммунист”. Господи, какой с него коммунист.
Соседка как услыхала эти слова, то и поминки справила по Матвеевичу, но Бог миловал. Хотели изверги-немцы дедушку нашего застрелить, а мы с внучёчком Володюшкой заслонили его, стали впереди и кричим: “Стреляй, супостат, всех. Помирать, так вместе, казаки не боятся смерти”. Ихний старший, как услыхал, что мы казаки, то начал быстро-быстро рявкать на своем собачьем языке. На меня буркалы вытаращил, шею вытянул, как гусак, гогочет: “Козачка. О! Зи ист козачка, баба ист козачка”. “Не козачка, гутарю, а казачка я донская, все мы казаки”. Они, подлюги, заливаются, им смех. Старшой опустил пистолет, цокнул своим жабьим языком, враженяка,
пальцами щёлкает: “Гут, гут”, говорит, – и уехали. Долго мы не могли в себя придти. Я никак внучка не
угомоню, напужался, заикается, тут дедушка расплакался, шутка ли дело, под пулей стоять.
Потеха была опосля, когда немцы скрылись. К нам во двор понабежали хуторские, и стар и млад. Они, оказывается, всё видали. Сначала плакали, нас жалеючи, а потом подняли меня на смех: “Зи ист козачка, зи ист козачка!” И когда научились гутарить на энтом противном языке? И горе, и плач, и смех…
Ой, расписалась я нонича, ажник рука болит, а хочется тебе всё рассказать. Мы, казаки, не такое переживали,
переживём и эту напасть, кару Господнюю».

Эмиль Сокольский

Из рассказа ростовчанина

– У меня был знакомый фронтовик. Он в войну служил в артиллерии. Вспоминал, как они немца гнали в конце войны. Весь день тащат орудия на конной тяге. К вечеру догоняют отступивших немцев. Всю ночь окапываются, оборудуют позиции. Утром фрицы цепляют свои пушки к тягачам и отступают ещё километров на сорок. И наша часть снимается с позиций и снова вперёд. Спать и отдыхать не успевали. Доведены были до исступления. Он рассказывал, что ничего не соображая от усталости, чуть руки на себя не наложил. Спасибо, старики за молодыми приглядывали.
А вот какой интересный материал прислала мне Надежда Кондакова, которая была женой поэта Бориса Примерова, нашего земляка (родился в Матвееве Кургане, долгое время жил в станице Мечётинской, впервые опубликовался в Ростове, а в Москву переехал 1960-х приехал в Москву – поступать в Литературный институт).
https://rg.ru/2020/05/04/pochemu-krasnoarmejcam-na-fronte-bylo-tiazhelee-fizicheski-chem-gitlerovcam.html?fbclid=IwAR1A6p-RL77T-TsKEeYcO2Kt2NJJMMFXf6iSpS4_qUODJPBsDTxwf2-DWWY

Эмиль Сокольский

О «красотах» войны

Как-то я пожаловался одному фронтовику: смотрю фильмы про войну, снятые в последнее время, – и часто вижу прежде всего актёров. Играют недосыпание, усталость, – но лица свежи, сыты…
Он ответил: а как сыграешь трагедию?
И вспомнился мне рассказ другого фронтовика, – точнее, фрагмент из него, связанный с нашими Сальскими степями )местами бывших калмыцких кочевий).
Зима 42-го, шли калмыцкими степями. Под вечер, промокшие, остановились на ночлег. Дом топить нечем: где там дерево взять? А ночью мороз. До утра в батальоне многие не дожили.
Нужно рыть окопы, устраивать землянки, а как долбить замёрзший песок? Старались как могли. А из-за голода не было сил! Хлеб привозили из Астрахани – по дороге он превращался в камень. Резать невозможно: только пилой и топором….
Откормился у старушки: двое суток жил у неё с товарищем, съели все запасы солёных помидоров. «Ведь мы знали только мёрзлый хлеб и пшённого суп на горькой воде… Как такое "знание" сыграть?»
Однажды я узнал, что фронтовик Владимир Богомолов запретил экранизировать свой роман «В августе сорок четвёртого»: причина – режиссёра больше интересовал сюжет, чем психология. Позже вроде бы его уговорили – но Богомолов потребовал снять своё имя с титров: писателя возмутили «кинематографические красоты».
Ну например. 20 км от линии фронта, а солдаты идут в касках. На хрена?! – ведь тяжесть какая, головы поотвалятся! Режиссёр убеждает: на касках отражается свет прожектора, эффект! Да какой же тут может быть эффект, когда в таких ситуациях была строжайшая светомаскировка!
И так далее и тому подобное.