Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Эмиль Сокольский

Реплика Михаила Глинки

Из «Записок» Михаила Ивановича. Глинки.
«В начале марта 1823 года отец известил меня, что ему угодно было, чтобы я воспользовался  представившимся удобным случаем для поездки на Кавказ, чтобы воспользоваться там минеральными водами. <…>
Наконец прибыл товарищ с братом, и мы отправились далее (т. е. от Харькова). Вскоре беспредельные степи сменили живописную Украину, мы переехали Дон в Оксае и очутились в Азии, что несказанно льстило моему самолюбию. Скажу, однако же, что до самого прибытия на серные воды (т. е. в Пятигорск) взор не находил предметов приятных, напротив, почти ничего не было видно, кроме беспредельных степей, заросших густой, высокой ароматной травой».



Collapse )
Эмиль Сокольский

Сергей Рахманинов и Мариэтта Шагинян: две встречи в Нахичевани

«Осенью 1915 года в Ростовской-на-Дону газете «Приазовский край», читавшейся и в Нахичевани-на-Дону – маленьком городке, который сейчас присоединён к Ростову и составляет один из его районов (Пролетарский), – появилось извещение: Сергей Васильевич даёт в Ростове 20 октября фортепьянный концерт из произведений Скрябина», – вспоминала Мариэтта Шагинян, одна из немногих людей, кому Рахманинов поверял сокровенные мысли и чувства...
Интересное совпадение: и Рахманинов и Шагинял родились 2 апреля (по новому стилю)!
На концерте Рахманинова в Ростове, проходившем в зале торговой школы 20 октября 1915 года, присутствовала Мариэтта Шагинян с сестрой Магдалиной.
На следующий день Рахманинов в условленный час приехал на трамвае в Нахичевань. Его ждали Мариэтта, Магдалина и их мать Пепронэ Яковлевна... Прибранный флигелёк, традиционные армянские блюда, радушные хозяева – и соседи, едва успевшие выглянуть из окон своих домов, из калиток своих, на знаменитость: может, раз в жизни такое бывает...
Встреча продлилась часа полтора: нужно было уезжать в Баку и Тифлис. «Был так хорош, мил и весел, каким я его давно уже не видела», – записала в дневнике Шагинян. Говорил Сергей Васильевич о Скрябине, сетовал на то, что критики отмечают его, Рахманинова, как пианиста, а не как композитора... Обещал, что разговор, более неторопливый, более серьёзный, ещё впереди... На том и проводила его Мариэтта Сергеевна к трамваю, надеясь на скорое письмо – или на встречу: через месяц Сергей Васильевич должен был выступить в Ростове ещё раз, на обратном пути в Москву.
И вот ноябрьская встреча. На сей раз гость не спешил, беседа была долгой... Рассказывал о своём детстве, о своей родне, поведал о «секретной» мечте – играть Шопена. Как-то неожиданно речь зашла о смерти; признался, что при мысли о ней чувствует страх... Как раз в это время Пепронэ Яковлевна принесла из кухни любимые им фисташки, поджаренные в соли. Сергей Васильевич незаметно увлёкся ими – и вдруг опомнился: «за фисташками страх смерти куда-то улетучился...». Фисташки на следующий день были переданы ему на вокзале как ... «средство против страха смерти».



Эмиль Сокольский

Об истории ростовского общепита

Продолжение – ростовская журналистка Юлия Быкова рассказывает:

Купеческая знать Ростова предпочитает собираться в Коммерческом клубе, который был открыт по инициативе
Байкова в 1860 году на углу Большой Садовой (ныне – сквер перед консерваторией). Чуть позже Коммерческий клуб покупает у города пустошь на восточной окраине Ростова (район сквера 1 Мая) и под руководством питерского архитектора Петерса разбивает здесь сад: озеро с лебедями, сцена, ресторан. «Устроено богато и со вкусом». Ежедневно в летний сезон – с 1 мая до 1 сентября – в саду играет симфонический оркестр». На крыше пристройки к главному зданию – комфортабельное летнее кафе.
Со временем купеческую знать в Коммерческом клубе разбавят представители малого бизнеса – мещане и разночинцы.
В 1882 году газета «Приазовский край» сообщит под рубрикой «Скандал» о таком казусе: «Благодаря весьма пикантным туалетам двух приезжих дам из Таганрога приняли за артисток и вывели из зала. Дело в том, что артисток постановлено в этом году в клуб не пускать. Ростовский коммерческий клуб, где среди членов есть люди всяких профессий, изгоняет артистов из своей среды!» – негодует репортер.
Рангом ниже считается Клуб приказчиков на ул. Казанской (ныне – пер. Газетный), где днем можно бесплатно побывать в библиотеке, а вечером – провести досуг за 55 коп. Кстати, о заработках: извозчик в Ростове зарабатывал от 1 (летом) до 2 руб. в сутки.
Для самых простецких посетителей открыт Ростовский общественный клуб. О его нравах рассказывает газетный «Фельетон-крошка»: «Покорнейше просят господ членов клуба и гостей не разливать по полу пива и вина, напившись, во время танцев сюртуков и жилетов не снимать, а в случае завязавшейся драки новых стульев не ломать и пользоваться уже изломанными, которые хранятся за печкой».

Продолжение следует

Эмиль Сокольский

Концертный курган

Слобода Никольская Миллеровского района тянется по левому берегу реки Калитвы; а вдоль противоположного идут цепью высокие бугры. Если подняться на вершину – раскроются взору поля, и древний курган тут как тут. По рассказам местного краеведа Виктора Алексеевича Ващенко, на склонах этого кургана собирались зрители, прибывшие на концерты заезжих артистов (была даже концертная бригада из Нальчика). Приезд и выступления гастролёров оплачивал обширный Кашарский совхоз, контора которого в начале 1960-х годов находилась в Никольской; на концерты приходили пешком, приезжали в кузовах грузовиков и на велосипедах жители соседних хуторов. Принимали артистов радостно, долго потом обсуждали увиденное…
Но почему концерты проходили перед курганом? Зал Дома культуры Никольской слободы не мог вместить всех желающих; ну и, кроме того, летом – в помещении жарко и душно. А здесь – почти экзотика.
Курган давно зарос высокой травой и кустарником…

Эмиль Сокольский

Разговор с Изабеллой Юрьевой

Продолжение

Изабелла Даниловна напевает вполголоса, и я едва улавливаю в тембре её «пластиночную» интонацию 30-х годов: «По старой Калужской дороге, На сорок девятой версте, Стоит при долине широкой Разбитая громом сосна...»
– И тут – после первого куплета – я поперхнулась: в горло попал комар. Ну, думаю, карьера моя закончилась. Но, так как я хорошо спела начало песни, публика проявила великодушие и не обратила внимания на мой сбой. Поэтому я продолжала.
Снова тихо напевает:

Под этой разбитой сосною
Свершилось немало чудес.
Под этой разбитой сосною
Гулял с кистенём молодец.

Все путники были в тревоге –
Он грабил и ночью и днём,
Пощаду давал только детям,
А взрослых он бил кистенём.

Шла лесом, шла тёмным бабёнка,
Молитву творила она,
В руках эта баба ребёнка –
Малютку грудного – несла...»

В этом месте я делала паузу и на одном дыхании
уже не пела, а почти выкрикивала:

«Стой!» – крикнул свирепый разбойник
И за косы бабу схватил.
Сорвал с неё синий повойник,
Взмахнул кистенем и... убил!..

– А потом я опять переходила на лирическое повествование, усиливая его драматическими красками:

Заплакал малютка ребёнок,
А вражия сила тотчас
Шепнула разбойнику в уши:
«Убей ты малютку хоть раз!»

Кистень просвистал, и не стало
Младенческой чистой души,
Всё небо огнем засверкало,
Раздалися громы в тиши.

С той силой могучей стрелою
Разбойник был этот убит.
Под этой разбитой сосною
Тот самый разбойник лежит!»

Продолжение следует

олень

Александр Вертинский в Ростове

95 лет назад, в июле 1919 года, в Ростове в Машонкинском театре концертировал Александр Николаевич Вертинский (1889–1957), выдающийся русский эстрадный артист, киноактёр, композитор, поэт и певец, кумир эстрады первой половины XX века.
Его гастроли сопровождались шлейфом откликов в местной печати. В частности, в газете «Вечернее время» от 2 июля 1919 года появилась заметка Александра Волкова «Певец своей печали (к приезду в Ростов А. Н. Вертинского)»; размещалась информация о том, что в  субботу 6 июля 1919 года в театре Машонкина состоялся  концерт автора популярных песенок-шансонеток А. Вертинского. «Только один концерт», - предупреждала реклама...
В Нахичевани концерт Вертинского состоялся 7-го июля.

http://www.youtube.com/watch?v=83zPO8Vf02Q



Эмиль Сокольский

Вспомним Павла Гутина

Павла Эммануиловича Гутина (1906-1983) можно сегодня назвать забытым композитором. А ведь когда-то он был довольно известным. Написал много: это и сюита "Главная улица России" (для солистов, хора и оркестра), и Донская казачья увертюра (для оркестра), и хореографическая картина по мотивам романа "Они сражались за Родину", и концерт для скрипки с оркестром, и произведения для духового оркестра, для оркестра русских народных инструментов, и пьесы для фортепьяно, для хора, и музыка к фильмам и радиопостановкам; кроме того, на его счету - около двухсот песен... Ещё одна интересная деталь: Павел Гутин сотрудничал с ростовским Драматическим театром, которым руководил Ю. А. Завадский: сочинял музыку к спектаклям.
Родился Павел Эммануилович в городе Бахмут Екатеринославской губернии, а учился в Ростове - в музыкальном техникуме, благодаря чему имя композитора оказалось прочно связанным с нашим городом.
Вспомним Павла Гутина, послушаем его песню "На Дону", написанную в 1950-е годы на слова Е. Гвоздева. Исполняют Владимир Бунчиков, Владимир Нечаев и оркестр под управлением Виктора Кнушевицкого.

Эмиль Сокольский

Взгляд на хутор Поцелуев

Дорога в хуторок с романтическим названием Поцелуев (название, видимо, происходит от фамилии) идёт от города Белая Калитва вдоль широкого Северского Донца, который то разворачивается во всю ширь, то исчезает в густой листве рощ. Поцелуев появляется за излучиной реки, за горой, которая была высокой и крутой, пока её не срыли экскаваторы. Его центральная часть далеко растягивается вдоль проезжей дороги; часть хутора взбирается на склоны холма (оттуда и открывается прекрасный вид на Северский Донец). Если подняться по грунтовке на холм и затем сойти в овраг, придёшь к роднику: воду из него берут жители Поцелуева, соседних хуторов, Белой Калитвы.
На сайте Поцелуевской основной общеобразовательной школы мы можем прочесть от том, что «в балке, идущей от горы, между Большим колодцем и Донцом в свое время поселился Дмитрий Рогачёв. Выстроил он дом, посадил сад, запрудил ручей и выращивал в собственном пруду рыбу. В скале рядом пробил дыру и вставил каменный жёлоб. И пошла из-под скалы  чистая вкусная водичка. Рос сад, в пруду жировала рыба, а сам хозяин осенью часто охотился. Дичи в округе было превеликое множество – стрепет, дудак (дрофа),  куропатки.
...Прознали про этот райский уголок   богачи станицы Каменской  и послали гонцов  разузнать, что да как у Рогачева. Однажды нагрянули в балку купцы, да не с пустыми руками. Тут тебе всякая всячина на столах, тут тебе оркестр и танцоры. Выпивка и уха  из хозяйской рыбы, пляски да песни. Многие годы приезжали сюда отдыхать из Каменска, пока не помер хозяин – дед Митрий».
К сожалению, в хуторе трудно найти каких-либо остатков старины – кроме разве что каменных оград из местного дикого камня. Почти невозможно пробраться к берегу Северского Донца: его загораживают дворы жителей. Но при большом желании исхитриться всё же можно – и тогда увидишь реку во всей красе, её заманчивые противоположные берега: цепь бугров с выходами скал…

Collapse )
Эмиль Сокольский

Немного об Артуре Полонском

Изабелла Юрьева вспоминала, что её первым аккомпаниатором был Артур Полонский.

Она назвала имя очень известного в 1940-е – 1950-е годы композитора, его медленный фокстрот «Цветущий май» пользовался в СССР огромной популярностью!

Артур Морицевич родился в 1899 году в Киеве; в четырнадцатилетнем возрасте уже подрабатывал «музыкальным иллюстратором» в иллюзионе «Ренессанс». В 1917-м поступил в консерваторию. А через два года вступил в ряды Красной армии. Сначала служил заведующим музыкальной частью, потом председателем клуба батальона.

Через три года – демобилизация, Ростов-на-Дону, работа пианистом в Саду имени Карла Маркса; там он и аккомпанировал Изабелле Юрьевой в её первом концерте.

В 1924–1925 годах Полонский – снова в Киеве (тапёр в кинотеатрах), с 1925 года – в Москве: писал танцевальную музыку, аккомпанировал певцам, руководил джаз-оркестрами.

В 40-е годы вышло огромное количество дисков с музыкой Артура Полонского; их исполняли небольшие ансамбли, оркестры под управлением Александра Варламова, Вадима Людвиковского, Виктора Кнушевицкого… Почти в каждом доме имелась пластинка, на одной стороне которой был записан фокстрот М. Блантера «Лёгкий ветерок», на другой – танго самого Полонского «Первая встреча».

Артур Морицевич ушёл из жизни в 1989 году.

http://www.youtube.com/watch?v=crHreHfdtms

олень

Вспомним Григория Гридова...

В 1930-е годы и позже были очень популярны песни и романсы «Андрюша», «Мама», «Стаканчики» и многие другие; их пели Клавдия Шульженко, Владимир Нечаев, Павел Кадочников, Пётр Лещенко… Автор слов к этим произведениям – Григорий Борисович Гридов, семья которого в годы Первой мировой переехала в Ростов-на-Дону; там он, после службы в Красной Армии, учился в Донском институте народного хозяйства и после – в университете.

Известность Гридов приобрёл благодаря песням, куплетам на злобу дня, детским стихам.

Осенью 1941-го он вместе с другими ростовскими писателями и журналистами работал в редакции военной газеты «К победе!». Гридов погиб в том же году в окружении под Вязьмой; хотя была в ходу и другая версия: в концлагере. Однако в 1980 году его могилу обнаружили ростовские поисковики. Останки перезахоронили в Вязьме, в братской могиле на Екатерининском кладбище.

Одна из песен, которая была очень популярна в годы войны, – «Возвращение» («Иду по знакомой дорожке»). Музыка Александра Владимирцова, поёт Эмиль Кемпер в сопровождении театрализованного джаз-оркестра «Интервью» под его управлением; запись 1940 года.
http://www.russian-records.com/details.php?image_id=9760