Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Эмиль Сокольский

Место душевной встречи

#Донсовсехсторон
Цимлянск – отчасти музей-заповедник под открытым небом: дремлющие, прикрытые листвой акаций коттеджи санаторно-курортного типа, построенные ещё в 1950-е, колоннада приморского парка, от которой протянулась аллея с весёлыми цветниками – прямо к четырнадцатиколонной ротонде, откуда открывается вид на неоглядное Цимлянское море (оно сразу под крутым обрывом), – именно морем его все и называют: местные и приезжие. И несомненным элементом этого заповедника, – элементом этнографического характера, – служит кафе «Встреча», – как весь Цимлянск, прочно погружённое в советское время. Да, это типичный советский общепит: простой, без каких-либо украшений зал, казённые клеёнчатые столы (и только один из них увенчивается сиротливой солонкой). Посуда самая простая, «столовская».
Оно существует уже много лет, с советских времён; здесь недорого – и вкусно: две поварихи готовят по-домашнему! Ассортимент небольшой, блюда простые, но – качественные. И ещё один момент: лучше приходить не позже двух часов дня: потом персонал собирается домой.
А рядом со «Встречей», чуть выше, на другой стороне улицы – кафе «Чайка»; и готовят вкусно, но цены там дороже и выбор больше; и внутри всё по-современному: столы со скатертью, солонки с перечницами, и работает, если верить расписанию, до часа ночи.
Но во «Встрече» душевней. Там даже напротив, на клумбе, какой-то шутник установил «памятник кораллу» (Цимлянское водохранилище способно обкатывать камни так, что они выглядят диковинными морскими окаменелостями).
Главное – не рассчитывать на эти кафе в выходные дни: иначе  уткнёшься в закрытые двери.
Итак, «Встреча», – самое простенькое на вид кафе в Цимлянске; здесь работают две поварихи, одна из них – начальница. Первое блюдо вместе со вторым (пюре или макароны с двумя настоящими домашними котлетами и обязательным капустно-морковным салатиком на краю тарелки) обходится не дороже ста рублей.
Недавно в помещении провели серьёзный ремонт, обновили интерьер, и это кажется странным: ведь уже не один год «Встреча» – под угрозой закрытия. Проложили паркет, поменяли потолок, двери, поставили вешалку у входа. Неужели угрозы больше нет, раз уж вложили деньги?
«Не уверена, – говорит начальница. – Может, власти решили действительно улучшить вид кафе, а может – отремонтировали для того, чтобы потом отобрать себе помещение и использовать его по другому назначению…»
Встречают в кафе радушно. За борщом приходят даже местные хозяйки: и самим не нужно готовить, и вкусный он необыкновенно.
И всё-таки тут малолюдно (бывает, что и вообще никого), заходят – отдыхающие (мама-папа-ребёнок), местные, всегда легко узнаваемые, одиночные алкоголики, скорбно, не садясь за столик, выпивающие по полному стакану. Здесь наблюдаешь естественность, какую-то одомашненность лиц любого присутствующего (в частных коммерческих кафе лица иные: в них проявляются какая-то значительность, лёгкая барственность и даже почти усталая искушённость жизнью, идущие не от внутреннего содержания посетителя, а от формы мебели, от обстановки и от неспешности выполнения заказа).
Бывали во «Встрече» и местные завсегдатаи: два врача, которые перед тем как идти на приём, заряжались каждый двумя стаканами креплёного вина (видимо, для твёрдости рук), и школьный учитель, типичный сельский интеллигент с открытым обаятельным лицом: он подходит к барной стойке и лишь здоровался – буфетчица тут же доставала из холодильника ледяную бутылку дешёвого портвейна. Учитель выпивал свои обязательные граммы со слабеющей улыбкой, просил ещё, запивал минералкой. Признался: а свою бутылку я ещё не допил. Оказывается: купили они с женой новый холодильник, старый вынесли во двор, чтобы со временем кому-нибудь отдать. И поскольку жена не одобряет пристрастие мужа к портвейну, учитель, чтобы не огорчать её, пил тайно (как случалось соответствующее настроение, – а случалось оно часто). Бутылку он прятал в морозилку старого холодильника, разве жена догадается туда заглянуть? А поскольку морозилка своих функций не выполняла и портвейн нагревался, учитель забегал освежаться холодненьким в кафе...
Сейчас алкоголя в кафе нет: вовремя не продлили договор на его торговлю. И барная стойка носит лишь декоративную функцию: раньше там записывали  заказ на бумажке и посетитель относил её к окошку раздачи; сейчас нужно подходить сразу к раздаче, там же и расплачиваться.
Конечно, случаются и поминальные обеды; но для обычных посетителей сохраняются два-три свободных столика. За одним из таких обедов мне довелось наблюдать. Из поминавших больше всего было пожилых женщин. На каждом столике (на четыре человека) – бутылка водки. Это в летнюю-то жару! Вся водка была выпита до дна; я видел, как женщины за ближним ко мне столом, опустошив бутылку, взяли с соседнего стола (где сидели недостаточно пьющие) недопитую – прикончить. Всё происходило почти в тишине (разговоры шли вполголоса). Окончив ужин, все так же тихо, культурно и вроде бы трезво разошлись.
Тихий городок, тихие люди.

Фото – здесь: http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/puteshestviya-po-rodnomu-krayu/est-gde-vstrechatsya/

Эмиль Сокольский

Разговорчивые объявления

Откуда у нас такая канцелярщина? Зачем столько лишних слов?
Ведь всё это можно выразить одной строкой: «Лицам до 18 лет спиртные напитки не отпускаются», «Розничная торговля в пригородных поездах запрещена».
Как разговорчивы бывают авторы объявлений в нашем Ростове!



Эмиль Сокольский

Немного о чеховских застольях

В связи с Чеховым и блюдами в его семье. В 2018 году вышла книга «Чехов и окрестности» (автор – Ирина Манкевич), в которой, согласно аннотации, отражён «опыт культурологической интерпретации жизнетворчества Чехова». Сказано по-научному сухо, однако я открыл главу. где говорится о «застольных коммуникациях» и нашёл подробности о «питьевых» предпочтениях Чеховых (извлечённые из писем): «Это были лёгкие белые вина, шампанское водка. Реже употреблялись коньяк, кларет, портер, красное креплёное вино. А в последние годы своей жизни Чехов предпочитал пиво, мечтая вместе с женой наслаждаться им в путешествии по Швейцарии и Италии».
Пьянство он осуждал. Из письма к А. С Суворину от 10 октября 1888 года: «Что мне делать с братом? Горе, да и только. В трезвом состоянии он умён, робок, правдив и мягок, в пьяном же – невыносим. <...> Но у нас в роду нет пьяниц. Дед и отец иногда напивались с гостями шибко, но это не мешало им благовременно приниматься за дело или просыпаться к заутрене. Вино делало их благодушными, оно веселило сердце и возбуждало ум» Самого же Александра Антон Павлович убеждает (в письме от 14 октября) если уж пить, то «в компании порядочных людей, а не solo и не чёрт знает с кем. Подшофейное состояние – это порыв, увлечение, так и делай так, чтобы это было порывом, а делать из водки нечто закусочно-мрачное, сопливое, рвотное – тьфу!»


Эмиль Сокольский

Свои люди

Поскольку зашла речь о цимлянском кафе «Встреча» (см.прошлый пост) – пришла мысль продолжить тему.
Итак, «Встреча» с виду  – типичный советский общепит, всё как положено: простой, без каких-либо украшений зал, казённые клеёнчатые столы (и только один из них увенчивается сиротливой солонкой). Ну и посуда самая простая, «столовская». И персонал простецкий: две женщины деревенского облика. Встречают радушно, и самое главное – всё делают по-домашнему; за борщом приходят даже местные хозяйки: и самим не нужно готовить, и вкусный он необыкновенно. Стараемся, – говорят, – лишь бы побольше людей к нам приходило, а то пошли разговоры, что хотят нас закрыть: нерентабельны, у нас же всё очень дёшево...
В кафе малолюдно (бывает, что и вообще никого), заходят – отдыхающие (мама-папа-ребёнок), местные дяди-тёти, всегда легко узнаваемые, одиночные алкоголики, скорбно, не садясь за столик, выпивающие по полному стакану. Здесь наблюдаешь естественность, какую-то одомашненность лиц любого присутствующего (в частных коммерческих кафе лица иные: в них проявляются какая-то значительность, лёгкая барственность и даже почти усталая искушённость жизнью, идущие не от внутреннего содержания посетителя, а от формы мебели, от обстановки и от неспешности выполнения заказа).
Есть здесь и местные завсегдатаи: два врача, которые перед тем как идти на приём, заряжаются каждый двумя стаканами креплёного вина (видимо, для твёрдости рук), и школьный учитель, типичный сельский интеллигент с открытым обаятельным лицом: он подходит к стойке и лишь здоровается; буфетчица тут же достаёт из холодильника ледяную бутылку дешёвого портвейна. Учитель выпивает свои обязательные граммы со слабеющей улыбкой, просит ещё, запивает минералкой. Признаётся: а свою бутылку я ещё не допил. Оказывается: купили они с женой новый холодильник, старый вынесли во двор, чтобы со временем кому-нибудь отдать. И поскольку жена тихо осуждает пристрастие мужа к портвейну, учитель, чтобы не огорчать её, пьёт тайно (как случается соответствующее настроение, – а случается оно часто). Бутылку он прячет в морозилку старого холодильника, ведь жена ни за что не догадается туда заглянуть. А поскольку морозилка своих функций не выполняет и портвейн нагревается, учитель забегает освежаться холодненьким в кафе, пока оно работает, – работает оно до трёх часов...

дня...
олень

Солнце в бокале

Рекламно-информационная брошюра 1966 года под названием "Вина Дона" замечательный источник по истории донского виноделия. Кроме очерка "Винодельческая промышленность Дона" в ней есть список вин, выпускаемых объединением "Донвино" с довольно подробными аннотациями. Приятное дополнение - цветные иллюстрации. Можно вспомнить давно забытые этикетки донских вин. Все иллюстрации и текст.

Эмиль Сокольский

Музейный объект закрыт

Ну вот, жили себе спокойно и не знали о том, что на крепостные валы в Азове проход закрыт: поставлен забор, калитка на замке, объявление извещает: проход закрыт, ведётся реконструкция.
Очень интересно, в чём же она заключается… Издалека видны деревянные будки. Вбиты столбы, на них прикреплены таблички: краткая история Азова. И устрашающая: «На территории музейного объекта запрещается курить. Сорить. Выгуливать животных и распивать спиртные напитки».
Есть ли ещё такой город в России, где запрещено подниматься на крепостные валы? Не вспомнили ни одного…
Приехать в Азов и не побывать на крепостных валах? – но это же немыслимо. Турецкий вал, кроме того, ведь ещё одно из любимых мест отдыха горожан. Всегда здесь тихо, мирно, спокойно. А вид какой замечательный открывается на Дон, на заречье…
Для гуляния, впрочем, «свободна» непарадная, сильно осевшая в землю часть валов, что по другую сторону Алексеевских ворот, спасибо на этом…

Эмиль Сокольский

Опасная торговля: из прошлого станицы Романовской

Продолжаем публикацию актуальных материалов из "Донских областных ведомостей" (№ 90, 1914. С. 3). На этот раз речь идет о станице Романовской:

"Станица Романовская одна из первых станиц по торговле на Дону. На берегу Дога, где она расположена, ежегодно погружается более миллиона пудов зернового хлеба. Через станицу проходит масса разного товара из Ростова извозом в Ставропольскую и Астраханскую губернии.
Станица кишит пришлым народом, в особенности осенью, когда казаки соседних станиц и мужики из Сальского округа привозят для продажи хлеб, а весною, по окончании полевых работ, в станицу доставляется фурами хлеб из экономий коннозаводчиков. С увеличением пришлого народа в станице увеличилось число харчевен, а с ними и тайная продажа вина. Около базара имеется три харчевни и на берегу Дона (лесная биржа) ещё пять.
Эти харчевни весною и осенью буквально набиваются приезжими, там монополька играет первую роль; нередко казаки или мужик, привёзший хлеб, чтобы продать его на обиход, возвращается домой с пустыми карманами. Так же по харчевням снуёт много любителей лёгкой наживы.
В станице, не считая двух казённых лавок, имеется два трактирных заведения с бильярдами, два ренсковых погреба и три пивные лавки.
Куда ни повернётся обыватель или приезжий, – всегда дверь к пьянству ему гостеприимно открыта; но кроме перечисленного имеется ещё пять постоялых дворов, где тоже водка играет не последнее место.
Прошлую Масленицу в казённых лавках водки не было, и в тайных шинках сколько хочешь и стоимость бутылки доходила до 75 коп., а сотки до 50 коп.
Станичники только пожимали плечами и удивлялись: «отчего это, в казёнке нет водки, а у частных сколько хотишь?»
Кроме шинкарей, в станице занимаются продажей виноградного вина нескольких пришлых людей, не имеющих своих виноградных садов – но лишь для барыша, для наживы, привозящих вино из других губерний.
В январе месяце нынешнего года общество постановило приговор с ходатайством пред начальством о закрытии всех заведений, торгующих крепкими напитками, а также и казённых винных лавок.
Если это ходатайство будет уважено, то тогда, по всей вероятности, цена дойдёт до рубля. Народ у нас привык к выпивке; хлеб продал, деньги есть, и прежде всего – «магарыч».
В прошедшую масленицу в пивных и гостиницах – везде полно народу, и преимущественно молодёжь в возрасте от 14 лет; – пьют водку, пиво, играют на бильярде.
Удивляешься тем родителям, которые не смотрят за своими сыновьями и не предотвращают от них пагубных последствий. С малого дойдёт до великого, и из такого сорта молодёжи вырастают почти никуда не годные казаки, как в домашнем быту, так и на службе. Подходит пора женить такого молодца, отец женит, затрачивая деньги: а «учёный» сынок в том же году норовит на отдельное жительство; ему нужна видите ли воля – на отделе он сам себе старшой.
Вот сколько горя и разврата приносит населению своими бесчисленными последствиями алкоголизм. СТАНИЧНИК".

Об истории основания станицы Романовской см. статью А. Наумова "Все жители заражены расколом": фрагменты истории станицы Романовской.