?

Log in

No account? Create an account

ДОН

блог краеведов Донской государственной публичной библиотеки (Ростов-на-Дону)

Entries by category: путешествия

Имение пана Мокия
Эмиль Сокольский
donvrem
Последним владельцем усадьбы на Крынке был Мокий Иловайский, праправнук атамана Алексея Ивановича Иловайского (за взятие Емельяна Пугачёва пожалованного в 1777 году землями в Миусском округе). Выйдя в отставку подъесаулом в 1912 году, Мокий Николаевич посвятил себя ведению хозяйства в своей Александровке. Заработали водяная мельница, конный завод, животноводческие фермы; плодоносили сады. Он купил паровой трактор и обзавёлся «фордом».
Другой частью Александровки владела семья правнучки атамана Екатерины: занималась виноделием, садоводством, овощеводством; на другом берегу Крынки построила завод кровельной черепицы, продукция которого шла не только на Дон, но и в страны Европы.
Благодаря потомку Мокия Николаевича, уроженцу Матвеева Кургана, москвичу, доктору технических наук, профессору Николаю Дмитриевичу Иловайскому, стали известны обстоятельства последних лет жизни «пана Мокия».
В декабре 1917-го в окно спальни дома Иловайского, где находился хозяин с сыном, подбросили бомбу. Молниеносная реакция пана Мокия, выбросившего бомбу обратно, обоим сохранила жизнь. По совету добрых людей они решили временно покинуть усадьбу, и отправились на лошадях до ближайшей станции, а оттуда на дрезине до Матвеева Кургана. Там, привлечённые военной формой Мокия Николаевича, которую он никогда не снимал, беглецов схватили красноармейцы и повели к водокачке на расстрел. Среди красноармейцев оказался некто Задорожный из Александровки; он упросил комиссара простить белых за их добрые дела. Иловайских отпустили; до прихода в Матвеев Курган Белой армии они прятались при станции в подвале местного доктора.
В феврале 18-го Мокий Николаевич с сыном перебрался в Новочеркасск к зятю. И там, услышав весть о самоубийстве белого атамана Каледина, замертво упал от сердечного приступа. Ему было всего сорок пять…
Сын Дмитрий, воспитанник таганрогской гимназии, ушёл в донские степи, где его с обмороженными ногами обнаружили казаки. Те, кто опекал юношу, вскоре были расстреляны. Позже Дмитрий вернулся в Александровку и арендовал отцовскую мельницу. А тем временем комсомольская ячейка вынесла решение выдать помещика карательным органам. Друзья предупредили, и Дмитрий исчез… Навязчивая мысль – не оседать на одном месте! – преследовала его всю жизнь. В Воронеже он работал инструктором областного совета Осоавиахима и комитета Красного Креста; в Курске уполномоченным по реализации продукции при художественно-оформительской мастерской, в Мариуполе коммерческим доверенным в артели «Красный живописец», в Ленинграде – актёром Музкомедии. С последнего места его уволили в 1942 году «по собственному желанию» – и вскоре расстреляли. 38 лет прожил сын Мокия Николаевича.
…От центра Александровки, где стоит церковь Алексея Человека Божиего (возведённая в 1811 году вдовой атамана Иловайского и неузнаваемо перестроенная), до места бывшей усадьбы – десять минут ходу. В береговой рощице – словно раскопки античного города: двухметровые булыжные стены, вытянутые подковой и похожие на остатки канала; арочные перекрытия; длинная дамба, – это руины мельницы и плотины. И вот – плавный поворот Крынки, тихой, словно пруд, и ограждённой сплошной стеной деревьев и кустарников – потомков богатого барского сада.



Read more...Collapse )

Миусское былое
Эмиль Сокольский
donvrem
Лесами когда-то славилась река Миус… Вниз по её долине, бывало, двигалась охота: начинали помещики Иловайские, к ним примыкали Миллеры, Леоновы, Краснощёковы… По нескольку недель пропадали они с егерями и доезжими в лесах, разбивая палаточные лагеря и закатывая на исходе дня пиры… Потом уж, когда леса были, в основном, вырублены, в 1840 году по распоряжению таганрогского градоначальника до имения Иловайских насадили новый лес, названный Алексеевским – то ли по ближней слободе Алексеевка, то ли в память об атамане Алексее Ивановиче Иловайском (её, кстати, и основавшем). Густой, заповедный Алексеевский лес и по сию пору украшает долину Миуса и Крынки, отчего берега кажутся едва ли не первозданными, нехоженными. А птицы здесь поют – на все лады, и кажется, что пения такого нигде больше не услышать…
...И вот сельцо Крынка: там в Миус впадает одноимённая речка, и дорога идёт уже вдоль её берегов. Крынка удивительно похожа на Миус, только всё выше поднимаются по её правому берегу отроги Донецкого кряжа, будто обещая впереди ещё более высокие горы…. За мостом вскоре появляются дачи, и дорога переходит в длинную улицу села Александровка. Там располагалось имение Иловайских. Но это – отдельная история.




Странная крепость
Эмиль Сокольский
donvrem
В северо-западном углу Ростовской области, близ российско-украинской границы, на возвышенном берегу реки Крынка некогда стоял одноэтажный каменный дом помещика Иловайского. От дома к реке вела липовая аллея с гипсовыми скульптурами; вдоль реки были насажены аллеи тополей и барбариса; к парку примыкали два сада, близ которых располагались ледник и кузница. Ближний был обнесён стеной, дальний, окрещённый «Емельянчик» (в честь садовника Гавриила Емельяновича), не ограждался. В садах росли яблони, груши, черешни, вишни, кизил и красная смородина…
Место это притягательно по сию пору. Добраться сюда, в село Александровка, можно от райцентра Матвеев Курган, но лучше поступить иначе: выйти из электрички за Матвеевом Курганом на первом полустанке. Там, в посёлке при бывшей фабрике «Краснобумажник», начинается путь вдоль овражистых берегов быстрого и плавного Миуса: словно специально вырыли для этого полноводного потока аккуратный извилистый канал, особенно старательно прокопав, как траншею, правый берег, и затенив его мелколиственным лесом.
А как чудно вокруг! Лучше всего приезжать сюда весной. Аромат цветущих деревьев и кустарников, мелодичное пенье птиц, высокие холмы… За уютным, в одну улицу, посёлочком, слева от дороги, я увидел за деревьями, на подножье горы, величественные руины: стены из дикого камня, из кирпича не менее как вековой давности; арочные своды. гроты… что это? Подошёл ближе и поразился: эта «средневековая крепость» ползёт до самого верха горы! Да по такой крутизне! Пришлось карабкаться, цепляясь за кустики. Несколько минут – и дорога, леса, поля, река остались далеко внизу; передо мной – остатки цилиндрической башенки.
И тут до меня дошло: а про бывшую фабрику – тот самый «Краснобумажник» – я-то и забыл»! Построенная в 1913 году немцем-колонистом и потом перекупленная фирмой «Зингер», эта фабрика занималась производством сначала картона (из соломы), потом – бумаги, а в советские годы была налажена переработка макулатуры. Проработал «Краснобумажник» до начала 90-х. И вот – такая память о нём…
Постояв у огрызка башенки (как я понимаю, основание бывшей трубы), оглядев окрестности, я подошёл к краю вершины и понял, что вскарабкался-то я относительно легко, а вот спускаться будет непросто: один неверный шаг, непрочный камень – и улечу вниз. Но впереди – семь-восемь километров пути, Александровка, имение Иловайского; так что – смелей вниз!


Навстречу прогрессу
Эмиль Сокольский
donvrem
Хутор Астахов, что близ Каменска-Шахтинского, разбросан по полю, которое прорезает речка Глубокая (приток Северского Донца). Давно не оправдывающая своего названия, она полностью отвечает за живописность этого места, – больше нечему: за красотами нужно удаляться в нагорные окрестности.
Но Астахов примечателен архитектурной диковиной – Крестовоздвиженской церковью. Она из дерева, что для юга России – великая редкость. С 1914 года пережила две мировые войны, гонения на веру, грозы и молнии, – и целёхонькая!
Только вот я слегка огорчился: раньше церковь была обшита досками, по-домашнему покрашенными в белый цвет, а сейчас – стены из коричневого бруса её вызывающе осовременили. Но всё так же радуют шестигранный световой барабан с луковичкой купола и толстый четырёхгранник звонницы с тонким шпилем.
Отец Иоанн сразу принял твёрдое решение: никакого электричества; всё должно быть как прежде. Пасхальная служба одно время начиналась в два часа ночи и продолжалась до четырёх утра. Сейчас – в двенадцать (а не в одиннадцать, как везде).
– Я всё-таки пошёл навстречу прогрессу, – шутливо сказал мне настоятель. – Раньше старался всё делать по канонам. Вот например, пасхальное богослужение. Оно должно начинаться утром! Не случайно же – «заутреня». Другой пример: детей при крещении раньше не окропляли водой, а окунали с головой; но поколения сменились, мамы стали говорить: мы боимся! И ещё многое другое упростилось… А почему церковь так внешне обновилась – это радость, о которой я мечтал несколько лет. Меценаты помогли. Ведь старые доски давно прогнили. Что мы только не делали: обрабатывали всякими растворами, бесконечно красили… Но материал не вечен, как ни старайся. То, что мы видим сейчас – это блок-хаус, с сохранением прежних форм. А сколько трухи вывезли! Тремя самосвалами
Отец Иоанн был очень приветлив, прост, разговорчив. Посожалел, что некоторые из прихожан не меняют черт характера: так же способны к злословию, к осуждению, к высокомерию – что говорит якобы об их исключительности, о том, что сами-то они, конечно, лучше других.
– Я думаю, не всё так безнадёжно, – скромно вступил я. – Просто человеку трудно удерживаться на той высоте, на которую случается ему подниматься: всё время сползаешь…
– А знаешь, какая причина? – тут же откликнулся отец Иоанн. – Причина одна. Одна-единственная. Гордость!




Заповедная Беглица
Эмиль Сокольский
donvrem
К западу от Таганрога, к Украине, почти до самого устья Миусского лимана, тянутся и тянутся берегом Азовского моря школьные лагеря, пансионаты, базы отдыха; тянутся и селения, похожие друг на друга. Пожалуй, самое уютное из них – последнее: Беглица, вся в садах и цветниках. За селом – спуск на косу, которая изгибается, говоря по-местному, «як лысий хвист».
Если ехать туда на день, то только на своём транспорте и не после дождей – когда колея превращается в непролазную трясину. Правда, потом идёт сплошь песок. Но сколько здесь редких растений! А сколько птиц! Цапли, аисты, пеликаны, бакланы...
За те три часа, которые мы здесь провели (надвигался ливень), нас насквозь пропитало лекарственными ароматами; эти ароматы каким-то образом держались и потом, в машине, будто их источали тело, волосы и одежда.
Ходил я здесь исключительно босиком – до оконечности косы, к мелким прибрежным озёрам, по бесконечному песчаному пляжу, к заброшенному рыболовецкому колхозу. Море было ласково-тёплым и сонным.
Представляю, как хорошо здесь встречать закаты и восходы (не понимая при пробуждении, где находишься: может быть, на необитаемом острове среди океана?). Но это хорошо летом; а поездка на Беглицкую косу случилась в один из майских дней.




Ярославский след Шехтеля
Эмиль Сокольский
donvrem
В селе Великом, что в семи километрах от городка Гаврилов Ям Ярославской области, стоит дом, напоминающий особняк Шаронова (ныне Музей градостроительства и быта Таганрога). Случайно ли это?
Прежде – несколько слов о. Великом, в котором сохранились строения «Великосельского кремля».
На самом деле не было тут никакого кремля – поскольку не было и крепости. В 1708 году Пётр I даровал эти земли своему сподвижнику Аниките Репнину, который перестроил улицы по регулярному плану (чтобы как в Петербурге) и в честь Полтавской битвы возвёл церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы. Спустя более тридцати лет по инициативе его внука рядом выросла приземистая Покровская (зимняя). Вскоре между ними воспарила колокольня. В XIX веке появилась каменная стена с угловыми часовнями, а к ней прилепили торговые ряды (да и сейчас в одном из помещений я обнаружил продуктовую лавку).
Сельские дома стояли в стороне, и «кремль» выглядел одиноко, независимо от окружающего пространства: один на один с небом.
Мысль: как проникнуть на его территорию? – меня рассмешила, лишь только я обошёл Покровскую церковь с тоненькими главками (в отличие от шаробразных у Рождественской): за передним фасадом открылась… огромная травянистая поляна. То есть только поляна – и ничего больше, кроме двух глухих кирпичных часовенок, с поржавевшими крышами – словно безнадёжно заблудившихся и потому давно заброшенных, И так же одиноко чернело каменное надгробие местного фабриканта: «Локалов Александр Алексеевич (1831–1891)».
Теперь надо пройтись по селу – может, найдётся что-нибудь интересное.
Нашлось; об этом в следующей заметке.


Родник в Латонове
Эмиль Сокольский
donvrem
А что же сказать о роднике в селе Латоново? Правды ради надо признаться: во время фашистской оккупации наши враги его облагородили, а после – место снова пришло в запустение, – что латоновцев совсем не красит.
Он бьёт из-под камней близ автодороги, у лесочка, и убегает в тростник. Колодец обложили кирпичом, установили металлический навес, но… сам колодец закрыт металлическим щитом. Оградка вокруг погнулась и поржавела…


Латоновские сюрпризы
Эмиль Сокольский
donvrem
В селе Латоново (о нём у нас шла речь позавчера), несмотря на разруху в центре, приезжего поджидает сюрприз: на клумбе перед Домом культуры установлена скифская баба!
Ну и ещё надо добавить: на краю села разлилось огромное озеро, образованное запрудой реки Сарматки. Прекрасное место для обеда на природе!


Read more...Collapse )


Латоновская разруха
Эмиль Сокольский
donvrem

Почти все приграничные сёла в западной части Ростовской области – живописно расположенные, ухоженные, отмеченные памятниками старины. Но вот центр села Латоново, что близ Матвеева-Кургана…
Основано оно приблизительно в 1842 году генерал-майором Хрисанфом Кирсановым как «деревня Латона»; спустя лет тридцать лет там возвели деревянную Успенскую церковь с каменной оградой, не дожившую до теперешнего времени.
Центр этого большого села на первый взгляд кажется устроенным основательно, с размахом, но стоит внимательно присмотреться… Единственное аккуратное здание – голубая церквушка, переделанная то ли из магазина, то ли из колхозной конторы. А в остальном – разруха: заколоченный магазин, двухэтажное общежитие с выбитыми дверьми и окнами, разбитый бассейн... Дом культуры имени В. И. Ленина с открытой галереей по второму этажу и двумя колоннами в парадной нише только спереди выглядел пристойно: сбоку мозаичная плитка – излюбленный облицовочный материал Матвеево-Курганского района – сбита, обнажает кладку из дикого камня-известняка.


Read more...Collapse )



И церковь, и родник!
Эмиль Сокольский
donvrem
В 1820 году слобода Греко-Тимофеевка (ныне село Матвеево-Курганского района) уже значится за генерал-майором Тимофеем Дмитриевичем Грековым, героем нескольких войн – от русско-турецкой до Отечественной. Спустя 60 лет её украсила церковь Николая Чудотворца, построенная сыном, гвардии корнетом Николаем Тимофеевичем по обету. Такой храм в то время для юга России был редкостью: в духе древнемосковских, белокаменный, подтянутый, легко удерживающий пять куполов с резными арочными поясками
Много печального знал этот храм в советские времена... А сейчас – территория вокруг церкви преобразилась (поставлена звонница, пристроены помещения для жилья и трапезная), проложен путь к святому источнику, о котором ранее не было известно: мостки через речку, вбитые в землю пеньки, выложенная камнем дорожка и наконец, травянистая тропинка. Над источником – часовня и купальня. Прекрасная возможность заново родиться на свет – стоит лишь троекратно окунуться!