Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Эмиль Сокольский

Чудо, а не место!

«Дон со всех сторон»; фото - здесь:
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/okno-v-prirodu/dve-krinitsy/


Ефремово-Степановка – чудо, а не место! Это северная, «слободская» часть Ростовской области, где живут в основном переселенцы из Украины. Расположена Ефремово-Степановка в Тарасовском районе, в глубокой низине, под высокой возвышенностью, в окружении лесов. Лес входит и в саму слободу – дубами и соснами. Здесь сохранились тяжеловесная кирпичная церковь, два каменных гладкостенных барских дома и ещё одно строение с двумя крылами – тоже барский дом, – его деревянный корпус обложили в советское время кирпичом (все здания принадлежали помещику Ефремову). А за этим заброшенным домом – тропа в прикрытый лесом бывший усадебный парк (по-местному – «панский сад»). Она выводит на огромную поляну, которую обступают двухсотлетняя липа-великанша, размашистые серебристые тополя, энергично выступившие из лесных зарослей ели, лёгкие, почти невесомые светлохвойные сосны и высокий, бравый, одинокий пирамидальный тополь.
О том, какие живут здесь дружелюбные люди, говорит тот факт, что когда хозяева уходят на целый день или даже уезжают дня на два-три в город, жилища свои не запирают.
Река Калитва, близ берегов затенённая деревьями, бежит по пескам, которые кое-где образуют длинные отмели. Издалека вода кажется жёлтой – но на самом деле она прозрачна: её подсвечивают донные пески. Глубина – по колено, по пояс, по грудь. По руслу можно попросту гулять, и за каждым поворотом открываются новые, неожиданные по красоте картины.
Если при въезде в слободу свернуть налево – попадаешь в хутор Горны (это часть Ефремово-Степановки). Его домики, многие из которых, давно нежилые, полуспрятаны в диких зарослях, разбросаны и выше, по неровной местности. От грунтовки, бегущей то на подъём, то на спуск, через некоторое время нужно повернуть направо. Ещё минут десять – и с возвышенности разворачиваются во всю ширь холмы и окружённые рощами поля. Дорога круто бежит под уклон, укрываясь в густой листве клёнов, лип, вязов и верб; землю покрывают ягодные кустарники. И оканчивается у поляны, на краю которой – два деревянных сруба; на одном установлен «домиком» иконостас с простыми картонными иконками. А в овражке, из трубы, весело изливается вода источника, давая начала ручейку, удобно бегущему по неглубокому руслу.
Ещё до того, как в этих местах прочно поселился Данила Ефремов (назвавший слободу в честь своего сына Степана), здесь побывал во второй половине XVII века московский купец 1-й гильдии Ефрем Петров: ему рассказали служивые казаки, как, совершая служебную поездку, во время сильной вьюги они сбились с пути и, переехав по льду Калитвы, вскоре выбрались на источник. Проживавшие в ближних землянках люди убеждали их в чудесных свойствах родника, однажды излечившего одного мелкого торговца от болезни кожи. Такой болезнью страдал и сам Петров. И потому вскоре после Троицы туда и отправился, взяв с собой иконы Пресвятой Богородицы и Николая Чудотворца. Пробыл там около полутора месяцев, излечился!
Рассказы об исцелениях передавались из поколения  в поколение. Паломники ежегодно собирались здесь на десятую пятницу после Пасхи, поэтому и прозвали родник Десятой Пятницей. В начале 1960-х местная власть, чтобы не допустить скопления народа, установила на кринице дежурство: комсомольцы и милиционеры не пускали людей к роднику, а спустя время приехали бульдозер и три машины, гружёные песком. Сопротивлявшихся разогнали, криницу засыпали. Однако женщины «ручечками, без лопатки, всё разгребли и почистили колодец» (так рассказывают старожилы). Когда наутро директор колхоза приехал проверить, «всё ли в порядке», женщины ему пригрозили, что если ещё раз посягнут на криницу, они будут жаловаться в Москву.
И поныне сюда приезжают, нагрузившись бидонами, жители Горнов и Ефремово-Степановки, сюда приходят паломники, здесь на большие праздники совершаются богослужения, пусть и не с прежним размахом… Вода помогает тем, у кого хронический гастрит, язва желудка, болезни двенадцатиперстной кишки, почек; у неё хорошо  выражено «промывное» действие. Не так давно близ криницы устроили купальню: теперь можно троекратно окунуться!
И есть в этих местах ещё одна чудо-криница – горькая; о ней хорошо знают местные; они и поведали осенью, что в небольших количествах вода необыкновенно полезна. Дорогу объясняют предельно просто: от основной грунтовки – второй поворот направо. Ну а дальше? – «Да там увидите!»
Только вот на самом деле ничего не видно. Колея бежит среди высоких холмов, напоминающих крымские предгорья: то верх, то вниз; от неё отходят другие пути. Куда ехать? В одну сторону, в другую – и близко никакого источника… Только холмы, безводные балочки, и без конца среди низких бледно-зелёных и желтеющих трав – чёрные безжизненные кусты терновника с растопыренными колючими ветками, словно посылающими какое-то непонятное и бесполезное предупреждение. Дважды наша машина проехало мимо грустного озера, обёрнутого в тростник и на четверть затянутого зеркальным льдом. Вот ещё один крутой подъём; но разве может быть родник на горе? Взбираемся. Вершина: угрюмая голая роща с диковатыми прутьями ветвей, ворохи оранжевой дубовой листвы, слегка пересыпанной снежком. И две деревянных скамейки со столиком. Хороший знак; значит мы у цели!
Еле заметная тропинка привела вниз, к глубокой балке, над которой громоздились буреломы. Здесь и обнаружился источник.
И хорошо, что местные объяснили: «там увидите»; когда ищешь самостоятельно – чувствуешь себя первооткрывателем!

Эмиль Сокольский

Был знак свыше

Трёхпрестольная церковь во имя св.Николая появилась в Аюте в 1903 году. Хотя хутор был совсем мал, но к устройству церкви отнеслись серьёзно: в её подворье, окружённое металлической оградой, входили дом священника, дом псаломщика, караулка, подвальные помещения, конюшни и фруктовый сад. В хуторе основали две церковно-приходских школы, женскую и мужскую.
Церковь продолжала работать приблизительно до 1934 года. После войны – и кувалдами колхозными били в неё, трактора пригоняли, краны, всё напрасно. И взорвать нельзя: пострадали бы соседние дома. Стянув кое-как купола, колхоз придумал: будет клуб! Там, где стоял иконостас, устроили сцену, протянули экран. Амфитеатром поднялся зрительный зал. Премьера кинопросмотра проходила торжественно; на первом месте восседал довольный председатель.
– А дальше случилось вот что, – рассказывал помощник председателя приходского совета. – Фильм кончился, включили свет, все встают – а председатель не двигается: умер! Такое происшествие – разве не знак свыше? Всё ж церковь это, а не клуб, и стали строить клуб, рядом, на углу. Заложили фундамент, а дальше – денег нет: дорого что церковь ломать, что новое здание строить. В 1957 году к храму сделали большую пристройку, для зала заседаний.
В 1991 году здание вернули церкви. На следующий год старушки поехали к шахтинскому благочинному просить: дайте батюшку! Реконструкцией здания занимались сезонные рабочие-армяне, жаловались: не можем спать под церковной крышей, сон не идёт…
А сегодня церковь стоит с пятью куполами, которые в 2012 году освятил Преосвященнейший епископ Игнатий! Они хорошо видны с трассы «Дон».

Эмиль Сокольский

Первый хуторской знак

Если ехать по старой дороге на Новочеркасск – после Аксая начинается долгий крутой спуск в низину. Это Большой Лог, давший название хутору, разбитому во второй половине XVIII века по обе стороны балки. Жила в нём знать, жили и простые труженики, которые занимались огородами и ловлей рыбы в речке Аксай. Сегодняшний облик хутора не имеет ничего общего со стариной; все его одноэтажные кирпичные дома – новы и похожи друг на друга. Застройка очень тесная, и погулять-то негде. И всё-таки есть смысл пройтись по этому хутору.
Итак, автодорога спускается в балку. Направо – путь в Старочеркасскую, налево – в глубину хутора и далее на гору: это новочеркасское направление.
Но сначала можно подойти к церквушке: её синий колпак с золотистым куполом виден издалека.
Часовню в Большом Логе давным-давно разрушили, и как разросшемуся хутору жить без Божьего дома?
Осенью 1998 года здесь был основан Свято-Спасский приход; общину зарегистрировали через два года. Богослужения проводились в здании библиотеки; к концу года его переоборудовали, устроили алтарь, поставили иконостас. После проводились реставрационные работы, в 2000-м появился купол. Трапезную (бывшее административное здание) переоборудовали в воскресную школу.
Архитектурной ценности строение церкви не представляет, но его купольное завершение радует глаз как живая доминанта, «собирающая» к себе центральную часть Большого Лога.
Маленькая прогулка по хутору на этом не окончена.

Эмиль Сокольский

Письмо на фронт

Краевед Валерий Дронов из села Дубовское, давний друг краеведческого отдела Донской государственной публичной   библиотеки, прислал нам интересное письмо!

Сержант Александр Дронов воевал под Ленинградом, командир расчёта 76-мм пушки. Он получил письмо от матери Гавринёвой (Дроновой) Анны Алексеевны, в котором описывалась жизнь под оккупацией в хуторе Лопатинском Верхнедонского района. Гавринёв Николай Матвеевич – отчим фронтовика, Владимир – пятилетний его сын.
«Мы, Шурушка, остались живы и не знаем как. За что нас бог покарал? За хутором схоронились красноармейцы.
Фашисты Матвеевича заставляли искать, чтобы привёл их на расправу. Сами-то боялись лезть в бурьяны.
Знали станичники, что дедушка ещё раньше нашёл бойцов,предупредил их: ”Сидите, не ворочайтесь, не шевелите лопухи”.
Хитрил, как куропатка, стал разворачивать кусты, да бурьян, итить всё дальше и дальше от красноармейцев. А когда перешёл яр, то немцы стали стрелять в него, горланить: “Ком, ком!”
Подошёл – схватили, кричат: ”Партизан, коммунист”. Господи, какой с него коммунист.
Соседка как услыхала эти слова, то и поминки справила по Матвеевичу, но Бог миловал. Хотели изверги-немцы дедушку нашего застрелить, а мы с внучёчком Володюшкой заслонили его, стали впереди и кричим: “Стреляй, супостат, всех. Помирать, так вместе, казаки не боятся смерти”. Ихний старший, как услыхал, что мы казаки, то начал быстро-быстро рявкать на своем собачьем языке. На меня буркалы вытаращил, шею вытянул, как гусак, гогочет: “Козачка. О! Зи ист козачка, баба ист козачка”. “Не козачка, гутарю, а казачка я донская, все мы казаки”. Они, подлюги, заливаются, им смех. Старшой опустил пистолет, цокнул своим жабьим языком, враженяка,
пальцами щёлкает: “Гут, гут”, говорит, – и уехали. Долго мы не могли в себя придти. Я никак внучка не
угомоню, напужался, заикается, тут дедушка расплакался, шутка ли дело, под пулей стоять.
Потеха была опосля, когда немцы скрылись. К нам во двор понабежали хуторские, и стар и млад. Они, оказывается, всё видали. Сначала плакали, нас жалеючи, а потом подняли меня на смех: “Зи ист козачка, зи ист козачка!” И когда научились гутарить на энтом противном языке? И горе, и плач, и смех…
Ой, расписалась я нонича, ажник рука болит, а хочется тебе всё рассказать. Мы, казаки, не такое переживали,
переживём и эту напасть, кару Господнюю».

Эмиль Сокольский

Мемориал в Заречном (3)

Рядом с храмом-часовней в честь святого пророка Самуила, что в хуторе Заречном, у фамильного захоронения Тадевосянов, установлен хачкар – армянский памятник-святыня, представляющий собой каменную стелу с резным изображением креста. Этот камень был привезён из Армении. То есть, помимо того, что это святыня, мы видим перед собой ещё и первоклассный образец малой архитектуры.
И вообще, думается, что это место – своего рода скрепление связей армянского и русского народов, взаимодействие их культур, подарок посёлку Каменоломни и его окрестностям, место для неторопливых прогулок местных жителей.

Эмиль Сокольский

Иконопись в Донской духовной семинарии

«Донская духовная семинария, учреждённая в 1868 году, к концу XIX века стала крупнейшим духовным учебным заведением Юга России. В ней воспитывались выдающиеся богословы, миссионеры», – так начинает свой рассказ о классе иконописания в этом учебном заведении историк Алла Шадрина.
http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m19/1/art.aspx?art_id=1721



 
Эмиль Сокольский

Попытки восстановления храма в Волченском

В 1885 году в хуторе Волченский, что под Каменском, заложили храм Святой Троицы, и через семь лет построили. И стоит он до сих пор, странный, экзотический, неожиданный для казачьего Дона — будто работали над ним мастера с греческого Афона.
Закрыли церковь в 38-м, а открыли при немцах (хутор оккупировали в июле 42-го, освободили 13 февраля 43-го). А снова закрыли в 1961-м: предлог – по одной версии, неуплата налога. По другой – старушки писали на батюшку кляузы: что-то не поделили священник и хуторской совет; и будто батюшка пел церковные песни под баян, и это вызывало возмущение у прихожан.
Одним словом, в здании устроили зерносклад. А когда пошли разговоры о восстановлении, колхоз «Победа» и помогал выбирать оттуда мусор и вывозил всякий хлам. Собрали деньги (помогли бизнесмены и фермеры), за дело взялся заезжий энтузиаст, кое-что закупил… и исчез.
В 2003 году снова собрались в клубе на сход, подобрали инициативную группу, десять человек, снова стали понемногу собирать деньги.
Появился  счёт в банке, и батюшку нашли, который согласился жить при храме. Но снова возникли какие-то непонятные трудности, и дело заглохло. Чтобы понять в чём дело, следовало съездить в этот Волченский; да поездка всё откладывалась и откладывалась.
И лишь в начале лета 2019 года, по случайному стечению обстоятельств, мне удалось навестить Волченский; об этом чуть позже.



 
Эмиль Сокольский

Во имя праведника Павла

Новый храм в посёлке Матвеев Курган строили более десяти лет; грузное кирпичное строение совсем не украшало его центр, казалось скучным, неуклюжим; но сегодня этого здания не узнать; и выглядит оно как древняя церквушка новгородского типа.
Церковный приход во имя блаженного Павла Таганрогского в посёлке образовался в 1999 году; службы проходили в здании бывшего летнего кинотеатра
Современный храм стали возводить только в 2003 году; средства вносили местные жители, предприниматели Ростова и Ростовской области. Провели газ, водосток, отделали цоколь и стены… И только через двенадцать лет были установлены купол и крест. В 2016 году храм освятили во имя святого праведника Павла Таганрогского..
В ближайших планах – строительство часовни-усыпальницы для временного захоронения останков погибших в годы Великой Отечественной войны.
А сейчас при храме действует воскресная школа, выходит газета «Слово». И конечно, церковь Павла Таганрогского – настоящее украшение этого райцентра, который всегда отличался уютом и ухоженностью.

Эмиль Сокольский

Навстречу прогрессу

Хутор Астахов, что близ Каменска-Шахтинского, разбросан по полю, которое прорезает речка Глубокая (приток Северского Донца). Давно не оправдывающая своего названия, она полностью отвечает за живописность этого места, – больше нечему: за красотами нужно удаляться в нагорные окрестности.
Но Астахов примечателен архитектурной диковиной – Крестовоздвиженской церковью. Она из дерева, что для юга России – великая редкость. С 1914 года пережила две мировые войны, гонения на веру, грозы и молнии, – и целёхонькая!
Только вот я слегка огорчился: раньше церковь была обшита досками, по-домашнему покрашенными в белый цвет, а сейчас – стены из коричневого бруса её вызывающе осовременили. Но всё так же радуют шестигранный световой барабан с луковичкой купола и толстый четырёхгранник звонницы с тонким шпилем.
Отец Иоанн сразу принял твёрдое решение: никакого электричества; всё должно быть как прежде. Пасхальная служба одно время начиналась в два часа ночи и продолжалась до четырёх утра. Сейчас – в двенадцать (а не в одиннадцать, как везде).
– Я всё-таки пошёл навстречу прогрессу, – шутливо сказал мне настоятель. – Раньше старался всё делать по канонам. Вот например, пасхальное богослужение. Оно должно начинаться утром! Не случайно же – «заутреня». Другой пример: детей при крещении раньше не окропляли водой, а окунали с головой; но поколения сменились, мамы стали говорить: мы боимся! И ещё многое другое упростилось… А почему церковь так внешне обновилась – это радость, о которой я мечтал несколько лет. Меценаты помогли. Ведь старые доски давно прогнили. Что мы только не делали: обрабатывали всякими растворами, бесконечно красили… Но материал не вечен, как ни старайся. То, что мы видим сейчас – это блок-хаус, с сохранением прежних форм. А сколько трухи вывезли! Тремя самосвалами
Отец Иоанн был очень приветлив, прост, разговорчив. Посожалел, что некоторые из прихожан не меняют черт характера: так же способны к злословию, к осуждению, к высокомерию – что говорит якобы об их исключительности, о том, что сами-то они, конечно, лучше других.
– Я думаю, не всё так безнадёжно, – скромно вступил я. – Просто человеку трудно удерживаться на той высоте, на которую случается ему подниматься: всё время сползаешь…
– А знаешь, какая причина? – тут же откликнулся отец Иоанн. – Причина одна. Одна-единственная. Гордость!



Эмиль Сокольский

СТРАННИК ВИТАЛИЙ

В Екатериновке, вблизи реки Ея, спрятанной в камышовых зарослях, сохранился домик, где 4 августа 1928 года в бедной крестьянской семье родился Виталий Николаевич Сидоренко, в будущем – схиархимандрит Виталий.
Поститься он стал с пятилетнего возраста. С восьми пошёл в школу; как только научился читать, Евангелие стало его настольной книгой.
Виталий часто убегал молиться в кукурузное поле или прятался в камышах. Когда он учился в 7-м классе, дирекция решила избавиться от «политически опасного» ученика. С 14-ти Виталий взял на себя подвиг странничества. В 16 лет оказавшись в Таганроге, познакомился со слепым старцем о.Алексием, который благословил его на монашество.
В 1948 году Виталий поехал в Троице-Сергиеву лавру; но без документов принять его как насельника не смогли, и посоветовали отправиться в Глинскую пустынь (Сумская область, Украина). Там он и стал послушником.
Но в конце 1950-х и в эту обитель зачастила проверка. Беспаспортному послушнику пришлось уехать в Таганрог. Там он молился у могилы блаженного старца Павла, глубоко почитаемого в этих краях святого (келья Павла Таганрогского – место паломничества).
В 1954 году местной церковной общине удалось определить Виталия в больницу: туберкулез в последней стадии. Но он выжил. И выжил даже тогда, когда в горном местечке близ Сухуми, куда его направил настоятель Глинской обители, он упал в ледяную реку и туберкулёз обострился до горлового кровотечения.
В 1969 году Виталий перебрался в Тбилиси – в храм св. благоверного Александра Невского. Через семь лет его рукоположили в иеродьякона, через несколько дней – в иеромонаха. о.Виталий стал известен как великий светильник духа – и в Грузии, и в Троице-Сергиевой лавре.
Издано несколько книг о его жизни. Из них узнаёшь, что о. Виталию приходилось ночевать в стогах сена, в поле, в заброшенном сарае, в тамбуре вагона и даже зарывшись в сугроб (чтобы не заметили чёрного подрясника). Но избежать избиений не удавалось: милиция знала об этом «юродивом без документов» и всюду поджидала его. «Я иду – на пути речка, перешёл через неё – стоит постовой. Я ему в ножки поклонился, он повернулся спиной, как будто не заметил – я и прошёл. А в другом месте меня как барина встречали на машине. Возили меня в дом, очень красивый. Там меня гладили» (то есть – избивали. Иногда в таких случаях о.Виталий, прибегая к юмору, говорил: «играл в футбол»). «И в милиции есть добрые люди. Однажды, когда я странствовал, меня схватила милиция и била, а начальник заступился за меня и сказал: “Не бейте его сильно, а то он умрёт, и тогда хлопот не оберёшься”. Тогда меня перестали бить ногами, а только таскали за волосы и бороду».
Кладезь любви и сострадания (так его называли), старец учил духовных чад. «Считай каждый день последним твоей жизни. Сокращай суету, избегай празднословия».
«Не разбирай чужих мыслей, дел, кляуз и сплетен, проходи мимо: это враг старается разсеять тебя и отвлечь от молитвы». «Каждый поступок тянет за собой несколько грехов. Например, осуждение: тут и гордость, из-за которой осудила, и самовозвышение – раз ты осудила человека, ты возвысилась над ним, себя лучше посчитала. Мы должны как можно больше слёз проливать о своих грехах. Когда нас кто-нибудь сильно обидит – мы плачем. А надо повернуть эти слезы на свои грехи».
У него было свойство видеть души людей, но он никогда не уличал другого в сокрытых грехах, а подобно старцу Павлу Таганрогскому, приписывал эти грехи себе или же упрекал за них келейницу, понимавшую: отец Виталий не хочет смущать пришедшего к нему за советом, утешением, помощью, исцелением.
Приходят и сейчас – к могилке с неугасимой лампадой и в его келью – во двор церкви Александра Невского, где упокоился старец 1 декабря 1992 года.