Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Эмиль Сокольский

Слухи об атамане Платове

#Донсовсехсторон
Когда казачью столицу переносили с берега Дона на гору, ходили слухи: такое решение атаман Платов принял, чтобы столица находилась ближе к его родовому имению (Черкасск – далеко и на острове, Новочеркасск – в трёх верстах от платовской усадьбы в хуторе Малый Мишкин). Казаки были недовольны.
Но построили железную дорогу, возвели дома на европейский манер, появились две триумфальные арки, церкви, город расширялся, расцветал… Чтобы осмотреть в Новочеркасске все достойные внимания уголки, одного дня мало. А станицу Старочеркасскую (до 1805 года – город Черкасск) – можно и за час. Но старина там потрясающая; чего стоит, например, девятиглавый Воскресенский собор на древней городской площади! Выполненный в динамичных формах украинского барокко, издали он воспринимается как деревянный; и если смотреть на него с реки, кажется, что он плывёт в окружении садов и низеньких куреней. Богатые росписи, пятиярусный иконостас, кандалы при входе, в которые якобы был закован Степан Разин перед отправкой в Москву, громоздкая колокольня – единственная шатровая на Дону, стоящая рядом, отдельно от собора, с которой открывается обзор на много километров…
Раньше в Старочеркасскую можно было попасть либо «Метеором», либо с левого берега Дона переправиться на пароме. Переброшенный автомобильный мост через реку Аксай (рукав Дона) сделал станицу совсем уж легкодоступной.
Интересную деталь я нашёл в книге «Дон и Донец», изданной в Санкт-Петербурге в 1875 году.
«Из Первого Донского округа Дон входит в Черкасский округ, в котором находится город Новочеркасск. До 1805 года главным войсковым городом был Старочеркасск, новый же основали но воле атамана Платова. Причины перенесения до сих пор ещё неизвестны. Местоположение очень неудобно, и вода так далеко, что для города хотели прорыть канал для сближения с Доном, но это предприятие оставлено. В торговом отношении город Ростов и Аксайская станица стоят несравненно выше Новочеркасска. Проведение железной дороги, быть может, поспособствует к оживлению и развитию этого города». И ещё, рядом: в торговом отношении станица Аксайская (линия Ростов - Новочеркасск) «занимает едва ли не первое место во всей Донской области».
Значит, спустя семьдесят лет после основания Новочеркасска справочник сообщает, что «причины перенесения до сих пор неизвестны»! Да, сказано в книге, что «главным неудобством Старочеркасска всегда было его низменное местоположение, отчего город во время весенних разливов нередко затопляло», однако как причина это не рассматривается. Действительно, начались работы по укреплению берега, по осушению болот и лиманов, то есть и речи нет о том, что, мол, Черкасск перенаселён, а расширяться ему некуда.
Неужто действительно – Платов перенёс донскую столицу, чтобы она была ближе к его родовому имению?..
«Что-то непонятное складывается с целесообразностью строительства донской столицы, – написал мне однажды дотошный краевед из посёлка Дубовский Валерий Дронов, когда у нас зашла речь о странном переносе казачьей столицы на удалённую от реки гору. – Стремление сохранить в повиновении Донское войско – разумеется. Уменьшить автономность его представителей – тоже задача понятная.
Но почему не благоустроить Черкасск? Там пристань, биржа для товаров, рыбный промысел, удобная логистика. По анализу специалистов природные неудобства старой столицы можно было устранить, используя реальные возможности бюджета.
Почему при выборе новой столицы не была учтена удалённость от основных промысловых и транспортных путей? В тех условиях центр не мог обойтись без водной артерии.
Новая столица тормозила предпосылки к формированию торгового класса. Выбор Новочеркасска замедлил темпы экономического развития Дона.
Город замышлялся как крупный административный центр. Удалось ли это сделать? Частично. Почему другие Войска имели по одной столице: Астраханское – Астрахань, Сибирское – Омск, Оренбургское – Оренбург, Кубанское – Екатеринодар. А в донском крае их было фактически две? Зачем?
Проявилось неумение предвидеть политические последствия. Более 80% столицы составляли казаки, около 6% – крестьяне, 3% – разночинцы. Для города – хорошо, комфортно, типа – своя среда. А вот то, что в других населённых пунктах (Ростов, Таганрог, Александровск-Грушевский) зрело противостояние со столицей – об этом никто не задумался.
Неужели столь недалёкими были атаманы, что главным в выборе места стала причина близости поместья оных?
Вывод: неудачный выбор столицы стал возможным либо из-за неспособности принимать наиболее эффективные решения – либо корысть. Слишком много ошибок».
Фото – в источнике:
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/chelovek-v-istorii/tainstvennoe-pereselenie/

Эмиль Сокольский

Немецкие колонии в Тарасовском районе

На региональной топографической карте до настоящего времени сохранились в ближайших окрестностях двух поселений Тарасовского района Ростовской области, севернее слободы Курно-Липовка и восточнее хутора Россошь, три характерных урочища: Липово-Романовка, Погореловка и Сидоро-Ивановка. Это месторасположение бывших немецких колоний ко времени начала коллективизации, когда на донской земле создавались немецкие колхозы.
Подробную статью на эту тему историка Александра Скорика читайте на сайте «Донского временника»:
http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m1/25/art.aspx?art_id=1793

Эмиль Сокольский

Ростов: время нэпа

Буржуазия встретила речь Ленина о продналоге как свидетельство банкротства коммунизма. Живший в одном с нами доме мануфактурист Минкин говорил: « Без нас не могут обойтись! Опять буржуи стали хорошими! Но мы ещё подумаем, начинать ли дело. А то могут, как в средние века с евреями поступали – давали богатеть, а потом опять отбирали. Верить нельзя, хотя Ленин и утверждает, что нэп всерьёз и надолго». А старый (бывший варшавский) профессор сказал: « Не только всерьёз и надолго, а насовсем».
Полностью текст о Ростове времени НЭПа (автор профессо А.Ладыженский) читайте в «Донском временнике»:
http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m3/0/art.aspx?art_id=1792

Эмиль Сокольский

Школа недоброй памяти

#Донсовсехсторон
«Впечатление унылой пустынности и ненужности»… Тоска при виде домиков «с подслеповатыми окнами и неизменными ставнями»… «Кажется, что бродишь по тихому кладбищу»… Безличный город, где «уныло… живут хмурые люди, где жизнь похожа на грустные сумерки»…
И это – о Таганроге? Невольно думается: тогда, в начале века, всем писавшим о родине Чехова казалось признаком хорошего тона закреплять за городом незавидную репутацию: захолустье, беспросветная провинция, – ибо Чехов «не был бы Чеховым, если бы не родился в Таганроге»… А рассказывать о манящем своеобразии этого колоритного города – едва ли «по-чеховски»: как же без серой жизни, ионычей и «футлярных людей»…
Однако – если Чехова прочитать внимательнее? «Город чистенький и красивый, как игрушка, стоял на высоком берегу и уж подергивался вечерним туманом. Золотые главы его церквей, окна и зелень, отражали в себе заходившее солнце». – «Огни», один из лучших его рассказов, по всем приметам таганрогский…
Стоит сегодня приехать в Таганрог –  и думаешь: как же справедливы эти слова! Все так: город чистенький и красивый. Хоть и не сверкают уж золотом церковные главы, но так же радуют на тенистых нешироких улицах, располагающих к неторопливым прогулкам, разностильные особняки XIX века; так же вызывают любопытство внутренние дворики за устарело важными пилонами ворот, будто подслушаешь там, как некогда, диковинную греческую речь… Этих двориков, этих особняков – видимо-невидимо; открываются они порою совсем неожиданно, во весь рост, целиком, а порою равнодушно прячутся в листве белых акаций, каштанов, клёнов и ясеней, которыми засажен весь Таганрог: хватит, сколько уж разного люда пересмотрело нас… И чем глубже заходишь в старый город, тем больше видишь, что, по сути, мало он изменился внешне со времён Чехова, и новые многоэтажки, встающие время от времени на пути, лишь необходимая уступка времени…
В Таганроге не хочется спешить; особенно – если любишь Чехова. Многое здесь о нём рассказывает: торговые ряды, дом купца Моисеева с «лавкой Чеховых», домик, где родился Антон Павлович, дома его знакомых, гимназия, городской сад, театр… И приятно, что пусть и медленно, но возвращаются исконные названия улиц.
Одна из них, некогда сплошь заселенная греками, десятилетиями носила имя III Интернационала. Узкая и тенистая, Греческая улица хорошо сохранила свой старинный облик: невысокие дома в стиле «южнорусского» классицизма, мраморные солнечные часы, каменная лестница, дом Ипполита Чайковского (брата знаменитого композитора), дворец Александра I… Есть и  достопамятность, спрятанная от глаз непосвящённых. Найти её непросто; но с Антоном Павловичем, с его ранним детством она связана поболее, нежели остальные. Это – бывшая церковно-приходская школа при церкви Константина и Елены, возведённой специально для греческого населения Таганрога в самом начале XIX века.
Что заставило Павла Егоровича Чехова пойти наперекор жене Евгении Яковлевне и определить в 1868 году сыновей в школу, где обучение велось на новогреческом или, в лучшем случае, на ломаном русском языке? Намерения были серьёзные: будущее сыновей он видел на службе в торговых конторах богатых греков.
Хорошо шли торговые дела у этих заморских переселенцев! Содержали итальянскую оперу, симфонический оркестр, церковь свою обустроили по-царски: колонны c золотыми капителями, иконы в драгоценных, стиля рококо, рамах, – да еще императрица Елизавета, очарованная мелодичным звоном церковного колокола, в 1826 году пожертвовала на иконостас одну тысячу рублей и позолоченную церковную утварь… Содержали греки и церковно-приходскую школу с училищем для будущих хористов – «граждан города греческого происхождения»: детей матросов, шкиперов, ремесленников и прочих представителей скромных профессий.
«Не люблю я вспоминать о ней. Много испортила она моих детских радостей», – говорил незадолго перед смертью Антон Павлович. Старший же брат, Александр Павлович, на воспоминание отважился. Его рассказ про обучение в греческой школе, действительно, не о радостях.
Тридцатилетний Николай Спиридонович Вучина, не считая своего помощника Спиро, был единственным преподавателем в школе. «Невежественный, огромного роста, рыжий грек, неряшливо и грязно одетый», по словам Александра Чехова, «он почти ничего не делал и только дрался и изобретал для учеников наказания».
Такая категоричность, на первый взгляд, кажется преувеличением. Однако никто не оставил свидетельств тому, что Вучина обладал какими-либо иными талантами… Конечно, ученики его боялись: никому не хотелось быть битым линейкой, не щадившей ни ладоней, ни голов; никому не хотелось простаивать на коленях или оставаться без обеда в запертом классе, где в шесть рядов – в соответствии с количеством классов – мрачно выстраивались грязные парты. И всё же мучителя старались не оставлять без возмездия. Выбравшись из класса «на свободу» – к тенистой ограде церковного двора, Антон вместе со своими сверстниками, учащимися младших классов, принимался за игры, одна из которых вызывала весьма острые ощущения. Подойдя к открытому окну, из которого доносились вещания Вучины очередным испуганно затихшим воспитанникам, мальчуганы, каждый в меру своих вокальных данных, принимались распевать: «Грек-пендос, на паре колёс воды не довёз» (пендосами русские таганрожцы насмешливо прозывали греков). Это было для Антона, пожалуй, поинтересней, чем петь в греческой церкви! – обязанность, вменённая ему отцом, фанатиком хорового пения.
Реакция Вучины была мгновенной. С яростными криками на родном языке вы-бегал он во двор, размахивая линейкой – уже бесполезной, ибо мстители-проказники успевали разбежаться. Виноватым оставался класс, куда возвращался озлобленный «педагог»…
К некоторым ученикам, правда, Вучина относился внимательнее: для того их родители и преподносили ему экзотические фрукты, вино и табак, а то и попросту деньги. Братья Чеховы к таким ученикам не относились.
Итог двухлетнего обучения в школе был плачевен. Пение в церкви с тех пор Антон воспринимал как каторгу, а по-гречески – не смог прочесть и полслова, когда однажды, во время рождественских каникул, отец заставил его похвалиться знаниями перед гостями. А через много лет Антон Павлович удивлялся своему старшему брату: «Ты, однако же, несмотря на свои старые годы, всё ещё помнишь греческий язык. А вот я так совсем не знаю его, хотя когда-то учился в греческой школе».
В 1868 году сбылось желание Евгении Яковлевны: Антон и Николай прервали обучение на Греческой и поступили в городскую классическую гимназию. Деспотизм Вучины остался навсегда в прошлом, «певческая» же каторга для детей-Чеховых – по воле отца – продолжалась…
С той поры представительная Константино-Еленинская церковь у Чехова вызывала грустные воспоминания… А у других – умиление и восхищение: уж больно хороша! Выстроенная в традициях «русского ампира», обращалась она к улице высокой папертью с треугольным фронтоном, трехъярусной колокольней и служила, пожалуй, главным ее украшением. Дворец Александра I, что стоял чуть дальше, выглядел весьма многозначительно, но официально и суховато… Службы в церкви проходили до 1938 года, пока всех греков-священнослужителей, живших в домиках при церковном дворе среди обширного греческого кладбища, не арестовали. Осенью того же года принялись за уничтожение церкви.
Окончательно её разобрали после войны, когда в подвалах на всякий случай ре-шили устроить бомбоубежище. Работы велись под надзором представителей КГБ: мало ли какие драгоценности обнаружатся под слоем земли и кирпичей… Бомбоубежище вскоре присмотрели себе беспризорники. А вышедшая в 1954 году в Ростове-на-Дону брошюра «Чеховские места в Таганроге» сообщала: «В квартале между Тургеневским и Украинским переулками сохранилось здание бывшей греческой церкви». Имелся в виду обезображенный корпус колокольни… Информация устарела уже через два года: на месте колокольни выросла «хрущёвка». А на месте засыпанного-таки бомбоубежища – беседка.
Бывшую греческую школу я нашёл в один из тёплых, сухих и прозрачных дней бабьего лета… Осень в Приазовье – не празднично-золотая, не акварельно-задумчивая, как в Средней России; здесь она грубее, откровеннее: жёлтая, лиловая, оранжевая, как деревенская одежда из бабушкиного гардероба. Жёлтым, лиловым, оранжевым – прикрывались старенькие, без признаков жизни дома на Греческой – будто со времен греков никто в них так и не поселялся… Каменная лестница к се-рому заливу, тумба солнечных часов, дом Чайковского; ещё несколько шагов – и пятиэтажный белокирпичный дом: Греческая, 54.
Во дворе, по правую сторону начинался проулок: справа глухая кирпичная стена, слева – металлический забор; за ним проглядывает широкий треугольный фронтон из старого кирпича, с чердачным окном, – это и есть признак греческой школы.
Ныне здание занимают два хозяина, и дворик, соответственно, поделен на две части: то есть чтобы его осмотреть, нужно дважды исхитряться как-то «брать высоту»: в первом случае подставить под ноги ящик, оказавшийся рядом по счастливой случайности, во втором – постараться взобраться на ствол дерева… впрочем, за этим странным занятием меня застала вышедшая хозяйка и попросту предложила цивилизованно войти во двор. Там я увидел невысокий цоколь из длинного камня, большие окна с прямыми сандриками (выступами над ними) и подоконными нишами. При-стройка с крыльцом – уже работа сегодняшнего времени.
Да, с изгнанием из дома последнего священнослужителя, дьякона Анастасия Ласкаратоса, новые владельцы (напрочь лишенные вкуса) каждый на свой лад стремились вытравить и дух этого старинного пристанища, неузнаваемо изменяя его об-лик.
Простить их? Почему бы нет, ведь Чехов все равно не любил вспоминать эту школу.
Фотографии – здесь: http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/literaturnyy-albom/pamyati-grecheskoy-shkoly/

Эмиль Сокольский

Всё по-честному!

Рядом с мусорными баками иногда можно видеть и контейнеры для пластика. И есть такие неверующие в добрые дела люди, которые говорят: «Да всё это вместе погружают, в одну кучу». Кто знает – может, и так бывает. Но вот «документ» из Таганрога: «улов» пластика погружают в мешок: специально приехала машина!

Эмиль Сокольский

«Больничная» достопримечательность

#Донсовсехсторон
Не каждый гость Волгодонска знает, что одна из достопримечательностей города – городская больница № 1, точнее – парк при этой больнице. Попасть в него можно запросто: никакой охраны. А какая охрана может быть, если при входе «с тыла» несколько лет назад возвели кирпичный храм! Освятили его во имя великой княгини св. Елисаветы Феодоровны.
Эта милосердная женщина навещала в Москве больницы  для бедных, богадельни и приюты для беспризорников, раздавая раздавала еду, одежду и деньги. С началом русско-японская войны устраивала в залах Кремлевского дворца мастерские для помощи солдатам, а также госпиталь для раненых и специальные комитеты по обеспечению тех, кто остался  вдовами и сиротами. На Большой Ордынке в 1909 году княгиня основала обитель. Сёстры обучались  медицине, наносили визиты больным, бедным, осиротевшим, оказали медицинскую помощь, материально поддерживали. А потом организовала в обители больницу, там работали лучшие московские врачи. Лечили бесплатно.
Но произошёл государственный переворот. В обитель пришли анкеты: кто проживал? кого лечили? имя? возраст? происхождение? Последовали аресты врачей; сирот перевели в детский дом. А потом арестовали Елисавету Феодоровну и отправили на Урал.
Летней ночью 1918 года её и  других представителей императорского дома бросили в шахту рудника. «Господи, прости им, ибо не знают, что творят» – это последние слова, которые от неё слышали.
Однако вернусь к больнице. С 1985 года в ней стоял у руля Виктор Александрович  Жуков (он умер в 2019-м). Повезло городу! Главврач был уверен: для лечения необходимы не только лекарственные препараты, но и окружающая среда, положительные эмоции, которые можно вызвать привлекательным ландшафтом, располагающим к покою, умиротворению – и даже к радости. Ведь одно из важных условий выздоровления – чаще быть на свежем воздухе, не думать о болезни! И с 2010 года на территории больницы началась работа: здесь посадили свыше трёхсот деревьев и кустарников, организовали цветники и лужайки – и постарались придать парку весёлый, немного сказочный вид...
Городская больница № 1 – старейшая в Волгодонске; ей уже без малого шестьдесят!
Начало ей положил стационар и родильный дом; там же располагались поликлиника, скорая помощь, лаборатория и прочие вспомогательные подразделения. Со временем появились второй корпус, новый родильный дом, инфекционное отделение, отделение сестринского ухода...
Обслуживает больница пациентов из Волгодонского, Дубовского, Зимовниковского, Мартыновского и Цимлянского районов. Об уровне обслуживания в этой больнице говорит тот факт, что в 2010 году ей присвоили звание «Коллектив высокой социальной ответственности».
А через год на больничной территории открылась двухметровой высоты скульптурная композиция «Врач и медсестра» (скульптор Егор Дердиященко) – единственная в Ростовской области, посвящённая врачам.
Скульптурную композицию «Аксинья» (работа скульптора Василия Полякова) установили весной 1980 года у автодороги «Волгодонск – Цимлянск», проходившей через Цимлянскую ГЭС. Туда приезжали все местные молодожёны! Но построили новую, объездную – и «Аксинья» оказалась без присмотра. К 2010 году варвары окончательно разрушили её. То, что осталось от скульптуры, вывезли в Волгодонск.
За восстановление «Аксиньи» взялся скульптор из станицы Романовской Александр Ализаде, финансовую поддержку оказал станичный предприниматель Василий Сухонос. Первая, упрощённая копия родилась уже в 2011 году, её и поставили в уютном сквере при горбольнице.
Будет и второй вариант скульптуры: она займёт место на одной из районных баз отдыха.
Экскурсии сюда, конечно, не водят. Да и хорошо: больничный парк – место для тихих уединённых прогулок.
Фото церкви и скульптур: http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/chelovek-v-istorii/park-pri-gorbolnitse/

Эмиль Сокольский

Екатериновка на Ее

#Донсовсехсторон

Чтобы из Ростова попасть в село Екатериновка, – на берега реки Ея, теряющейся в Ейском лимане, – нужно взять курс на Ейск. Точнее, так: проехать стороной город Азов и двигаться далее на юго-запад – бесконечными однообразными полями. Перед Краснодарским краем будет поворот направо, на местную трассу. Екатериновка – между большим селом Елизаветовка (это ещё Ростовская область) и селом Ейское Укрепление, приблизительно в десятке километров от обоих.
И Ейское Укрепление, и Екатериновка входили в Донской округ Северо-Кавказского края.
Основанная в конце XVIII века беглыми крестьянами, Екатериновка широко развернулась на пологом склоне к невидимой за камышами реке и внешне ничем не привлекает: довольно простые, похожие друг на друга домики и новая церквушка из силикатного кирпича, не имеющая архитектурных достоинств. Есть, правда, старая каменная мельница и старая больница с ажурным навесом над крыльцом, два белёных дома, напоминающие дореволюционные торговые лавки. А есть и настоящее чудо, которое можно увидеть, зайдя в двухэтажный представительный, построенный из туфа Дом культуры: музей из восьми комнат, в котором собрана всевозможная старина.
Создан он Николаем Иосифовичем Шульгатым на основе материалов, собранных хранителем истории села Георгием Ильичом Фёдоровым. Впоследствии музей возглавил Иван Карпович Малышенко (он родился 25 августа 1945 года в Екатериновке). Не окончив среднюю школу, с 14 лет Иван Карпович работал в местном колхозе прицепщиком и помощником тракториста. После окончания службы в Германии трудился строителем в колхозе имени Тараса Шевченко и в стройбригаде совхоза «Северный»; тогда же, параллельно с этой работой, являлся хранителем музея. Сейчас музеем занимается его сын Андрей.
От богатства коллекций глаза разгораются! В который раз думаешь: какая же всё-таки это волшебная вещь – неравнодушие! – ведь не будь человека, преданного истории и заразившего своей деятельной увлечённостью других, всего этого могло не быть… И сразу преображается «неприметная» Екатериновка: начинаешь понимать, в каком удивительном месте находишься. О нём с массой интересных подробностей рассказывал хранитель музея Андрей: сначала на чистом русском, потом стал проскакивать украинский диалект, и наконец он сдался: «Вы простите, но я буду иногда переходить на балачку!» (в этих местах и старые и молодые «балакают»).
В Екатериновке сохранились мельница начала прошлого века, построенная в дореволюционное время, больница, действующая поныне. И есть в селе святыня: источник иконы Божией Матери «Неувядаемый цвет». Когда-то рядом стояла деревянная церковь во имя Николая Чудотворца, а из освящённого колодца пили воду и поили скот.
После революции храм разрушили, источник засыпали, завалили плитами. Но ключ продолжал искать выход; место заболотилось и поросло камышом.
В 2008-м об источнике вспомнили. Определив местонахождение, жители стали вручную расчищать территорию, однако потребовались краны, – их выделил колхоз имени Шевченко (задумчивый памятник кобзарю установлен перед зданием администрации). Убрав плиты, обнаружили деревянный сруб. Через год обустроили и освятили колодец, соорудили купальню.
По своим свойства вода близка к минеральной «Меркурий». Рядом люди набирают грязь: помогает при болезнях.
Пространство близ источника обсадили вётлами, вишнями, грецким орехом, на клумбах пробиваются тюльпаны. А за ней – сплошные камыши и вода.
Мне довелось здесь побывать ранней весной. Было солнечно, но прохладно, поддувал ветер. Но он не повлиял отрицательно на моё решение троекратно окунуться в леденящей купальне.
Фото Екатериновки: http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/puteshestviya-po-rodnomu-krayu/chudesa-ekaterinovki/

Эмиль Сокольский

У древнего пролива

#Донсовсехсторон
Некоторые учёные именно по реке Маныч – левому притоку Дона – проводят границу между Европой и Азией (там, где сейчас Кумо-Манычская впадина, то есть поймы рек Кума и Маныч, в древности был пролив, соединявший Чёрное и Каспийское моря).
Ростовская область; если удалиться от Дона – голые степи, ни деревца, ни кустика, лишь жухлая травка; сюда, в Сальские степи (земли бывших калмыцких кочевий), пригоняют с местных животноводческих хозяйств коров. Бедные животные – разве им хватает для пропитания этой скудости? Здесь же в основном ковыль, житняк, типчак, мятлик и полынь.
Почва – тёмно-каштановая и солончаки. Если машина в ненастье застрянет – вытащить её отсюда так же трудно, как если бы колёса залило цементом.
А сколько рыбы разнообразной! Ловится одна за одной: карась, плотва. судак, щука, окунь, краснопёрка. сазан… Перечисление можно продолжать.
В солнечный день тут знойно, вечером – обнимает тёплый ветер, – настойчивый, ласкающий; из-за ветра – никаких комаров!
Поскольку связь между Чёрным и Каспийским морями то восстанавливалась, то вновь пропадала, здесь образовалось немало островов и протоков; по берегам встречаются болота, в стороне кое-где отдыхают лиманы; а за посёлком-райцентром Весёлый уже разливается безбрежное водохранилище. Местами к берегу не подойти из-за тростниковых стен. Однажды после сильных дождей застряла в глинистой ухабине легковая машина; чтобы её вытащить, требовалось идти далеко в ближайший хутор – искать тракториста. Его нашли, но он крепко спал по случаю недавнего застолья, и, как сказала жена, придёт в себя только к вечеру. Во время ожидания вечера знакомые решили согреться чаем, но обнаружили, что кончились запасы воды. Дрова для костра в багажнике есть – воды нет; а к реке не подойти: берег на много километров – болото и камыши. Пришлось терпеть…
Там же, где берег представляет собой голые площадки, вполне можно искупаться: купание в солоноватой манычской воде замечательное (кстати, название реки происходит от тюркского «горькая»). Только чтобы войти в реку и выйти обратно, всё равно приходится с полметра увязать в жиже едва ли не по колено. Такой идеальный для Маныча берег есть, например, в ста с лишним километрах от Ростова-на-Дону, между лиманами Шахаевский и Западенский, у посёлка Средний Маныч, возникшего в советское время и внешне ничем не примечательного: однотипные домики, расставленные на плоском полевом пространстве. Поблизости даже устроили базу отдыха: она выходит на край возвышенности, с которой открывается романтический вид на Шахаевский лиман. И есть за посёлком ещё один домик – он тоже на краю возвышенности, в белой штукатурке, с шиферной крышей, одинокий и как будто нежилой. Раньше в нём располагалось нечто вроде приюта для рыболовов. С развалом Союза он опустел. Нынче его окружает дикая растительность, забора вокруг – давно нет. Что в нём сейчас, живёт ли кто? – непонятно. На стук никто не откликается… Это строение мистически подчёркивает диковатую пустынность окрестного пейзажа.
А рыбаки ночуют у самой реки, у невысокого овражка. Мне приходилось много раз – в том числе и в детстве – спать не только в палатке, но и прямо на воздухе: например, на срезанных камышах (поорудуешь несколько минут ножом – и несёшь укладывать охапку на место стоянки). Постелешь сверху покрывало – получается мягкая постель. И, говорят, полезная для здоровья. Но вот такого кошмара, о котором однажды мне рассказал недавно охотник, испытывать не приходилось. Дело было однажды осенью, на одном из манычских островков.
«В ожидании утиной охоты мы разместились на высоком берегу. К вечеру стал накрапывать дождь, потом пошла сплошная морось; и вскоре мы перестали обращать на неё внимание. Поужинали, расстелились на месте сгоревших костров и улеглись на несколько часов поспать.
И вот в ночной тишине кто-то из охотников заорал. Мы, конечно, с недовольством проснулись, кто выругался, кто-то засмеялся. Курильщики, как водится, потянулись за сигаретами, и один из них, зажигая спичку, вдруг закричал: змеи, змеи!
Мы зажгли электрофонари и увидели страшную картину. По нашим плащам ползали, а какие-то и лежали свернувшись, змеи, – около десятка, если не больше. У охотника, кто спал крепко, змея плетью висела на руке, у другого, тоже спящего – на сапоге. Тут уж все стали кричать; мы разбросали змей в разные стороны и стали проверять вещмешки и даже самих себя: вдруг они заползли и под одежду!»
«Но как такое могло случиться?!»
«Могу лишь предположить, что они выползли из щелей высокого берега; щели были широкие и глубокие и, видимо, образовались, когда земля трескалась от жары. Туда змеи и попрятались на зимовку. Но земля, где мы жгли костры, разогрелась и привлекла змей».
«И что было потом?»
«Потом уж мы не спали, да и пришло время выходить на охоту. Когда вернулись, ни одной змеи не увидели: видимо, расползлись обратно. Да и вообще, змеиных нападений не было за всю мою охотничью практику. Хотя, знаешь… есть такие спокойные охотники, которые укладываются со змеями в одном спальном мешке».
Что сказать по этому поводу? На Маныч лучше приезжать летом!
Интересные фото – здесь:
http://www.dspl.ru/blog/don-so-vsekh-storon/okno-v-prirodu/gorkaya-reka/

Эмиль Сокольский

Кубанская лесополоса

Такие вот лесополосы на кубанских полях. В Ростовской области они как-то пожиже, а тут – такие плотные стены, такие разные деревья, что можно укрыться, как в лесу. Фото сделано на стыке Азовского и Кущёвского районов.