Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Эмиль Сокольский

Константин Симонов об освобождённом Ростове

14 февраля 1943 года был освобождён Ростов-на-Дону.
Из книги Константина Симонова. «Разные дни войны. Дневник писателя»; благодарим Геннадия Гордеева (Законодательное собрание Ростовской области) за выписку.


«...Ростов. Мрачный, выжженный, малолюдный. Более или менее уцелела только окраинная часть города, Нахичевань, с маленькими одноэтажными домиками. Все центральные улицы разорены, обледенели, холодны, черны.
По улице идет немолодой измождённый человек, тянет за веревку салазки. На салазках гроб, сбитый из двух фанерных ящиков. На ящиках написаны знакомые слова “Папиросы “Дукат”. Ростов-на-Дону”.
Не знаю, как будет, но сейчас мне кажется, что, вспоминая потом об этих отчаянных днях войны, отчаянных не с точки зрения военного положения – мы уже почти повсюду наступаем, –  а с точки зрения того, в каком состоянии находятся страна и люди, я всегда буду вспоминать эту ледяную ростовскую улицу, этого человека и этот гроб из двух папиросных ящиков.
В последние дни чувствуется, что после взятия Ростова и выхода к реке Миус мы уткнулись здесь в прочную, заранее подготовленную немцами оборону».

Эмиль Сокольский

Понравились и Таганрог, и Ростов

«Если бы я был богат, – писал Чехов, – то непременно бы купил тот дом, где жил Ипполит Чайковский».
Речь о доме близ старой каменной лестницы к морю, на Греческой улице; там сейчас нотно-музыкальный отдел Таганрогской библиотеки. С 1883 по 1894 год дом принадлежал Ипполиту Ильичу Чайковскому, морскому офицеру, председателю Комитета по заведованию городскими мореходными классами. Весной 1886-го, 1888-го и осенью 1890-го к нему в гости приезжал брат Пётр Ильич. Упоминание о Таганроге есть только в письмах 1886 года:
«Ипполит катал меня на своём пароходе по морю, а в кабриолете по городу и показал все достопримечательности. Дворец, где умер Александр, очень заинтересовал меня. Дорога до Ростова (вдоль берега моря и рукава Дона) и самый Ростов мне чрезвычайно понравились»
Это отрывок из письма к брату Модесту; в нём упоминается император Александр I: дом, где он дважды останавливался (и в последний раз – умер от лихорадки) – чуть дальше по Греческой, затемнённый деревьями. В Таганроге до сих пор можно слышать о том, что именно огромная шелковица близ «дворца Александра 1», который навещал  Пушкин в июне 1820 года, стала в стихах «дубом у лукоморья».





Collapse )
Эмиль Сокольский

Чехов не любил Таганрог? Извините...

Впечатление унылой пустынности и ненужности… Тоска при виде домиков с подслеповатыми окнами и неизменными ставнями… Кажется, что бродишь по тихому кладбищу… Безличный город, где уныло живут хмурые люди, где жизнь похожа на грустные сумерки…
Так писали о чеховском городе. А как ещё закреплять за ним незавидную репутацию, как же без серой жизни, ионычей и футлярных людей, – ведь не по-чеховски будет!
Но откроем «Огни», рассказ по всем приметам таганрогский: «Город чистенький и красивый, как игрушка, стоял на высоком берегу и уж подёргивался вечерним туманом. Золотые главы его церквей, окна и зелень, отражали в себе заходившее солнце».
До сих пор напирают на то, что Чехов не любил своего города. Однако: «Таганрог становится красивым, жить в нём скоро будет удобно – и вероятно, в старости (если доживу) я буду завидовать вам»… «Если бы не бациллы, то я поселился бы в Таганроге»… «Я охотно поселился бы в Таганроге, если бы там была зима помягче»… «Если бы в Таганроге был водопровод, продал бы я свой дом в Ялте, и приобрёл бы какое-нибудь логовище в Таганроге… и зажил бы здесь навсегда»…
Чеховский Таганрог – не только «грустные сумерки».


 
Эмиль Сокольский

Ростовские «курени»

В продолжение темы о домах старого Ростова, построенных по типу куреней. На улицах Седова, Красных Зорь и близлежащих можно найти несколько интересных образцов, некоторые из которых выглядят ну прямо чудовищно: с учётом рельефа домики вознесены на высоченный каменный цоколь, «заменяющий» (или, может, лучше сказать –  имитирующий?) так называемые «низы», – такое вот «народное творчество», довольно неуклюжее, но что поделать? – видимо, другого варианта не нашлось.



Collapse )
Эмиль Сокольский

В казачьем духе

Некоторые приезжие (путешественники, туристы), как оказалось, считают, что Ростовская область – это сплошь казаки, ну и, конечно, что Ростов – казачий город. Ладно бы так говорили о Новочеркасске, – это казачья столица, но Ростов-то – исторически город многонациональный!
Казаки, конечно, не исключается; на старых улицах «низового» Ростова можно даже увидеть… ну, не курени, конечно, но дома, построенные по принципу куреней: с «низами» и «верхами». Да, в них нет открытых галерей, но приёмы просматриваются отчётливо. Таких домов немного; тем ценнее те, что сохранились.
Вот один из таких домов; если не ошибаюсь, это улица Седова. Или соседняя… В общем, в том районе.

Эмиль Сокольский

Деревянная резьба на Нижнебульварной

Выразительное, даже немного торжественное название для улицы – Нижнебульварная!
Улица, правда, совсем не торжественна: она тиха, коротка и обычно безлюдна; это самый «низ» Старого Ростова; идёт она параллельно Дону, но сама река прячется за ведомственными заборами.
А вот насчёт выразительности – это да: есть на Нижнебульварной несколько выразительных дореволюционных каменных зданий; но самое удивительное здесь – резные ворота одного из частных владений; это кто ж придумал явить такое искусство? У нас на Дону таких традиций вроде не водится. Тем ценней этот затаившийся уголок нашего города.



Collapse )
Эмиль Сокольский

Первый дом в Крепостном

На улице Большая Садовая, на её пересечении с переулком Крепостным, стоит памятник В честь 260-летия Ростова-на-Дону «Основателям крепости Димитрия Ростовского»: пять фигур, надо полагать, обсуждают плана строительства будущего земляного сооружения.
А как выглядит начало знаменитого исторического переулка?
Лучше этого не видеть.
Но мы краеведы, мы ко всему привыкшие – хоть и не со всем смирившиеся; нам нельзя не видеть.



Эмиль Сокольский

Почти Таганрог

Продолжаем читать «Русские сонеты» Марка Саньоля в переводе Михаила Яснова. Вот «Таганрогский мыс»:

Азовская волна, былая Меотида,
На скалах бодрствующий древний Таганрог!
В веках затерянный, вторая Атлантида,
И твой паромщик от тебя ещё далёк.

Лагуна здесь всегда была защитой флоту,
Который Пётр создал и оживил, как миф,
И город выстроил, подобный чудо-форту,
Надёжно юг страны прикрыв и защитив.

В музее видим мы известные полотна,
Сюзанну, старцев… А потом идём охотно
Вниз, вниз по лестнице, почти к морской волне,

Где чайка белая шагает в тишине,
Как чеховская тень, и вдруг – зачем, откуда
Анна Марли поёт? Мы слышим это чудо!

Таганрог бодрствует на скалах? Затерянный веках? Древний?
Да ещё и шагающая чайка. похожая на чеховскую тень….
Новый взгляд на город, однако!
А впрочем, всё очень мило. Особенно упоминание о певице Анне Марли (её мать была родом из Таганрога).
https://www.youtube.com/watch?v=9DjArRIjjSU

Эмиль Сокольский

Француз в Ростове

В 2019 году в Москве, в издательстве «Комментарии» вышла книга Марка Саньоля «Русские сонеты» в перевод Михаила Яснова. Яснов в предисловии. в частности. пишет, что Саньоль «избрал эту не самую краткую, но самую выверенную форму стиха, превращая поэзию в калейдоскоп многочисленных картинок – от лубка до современного видео-арта, выраженных в слове и поданных через поэтическую речь».
Да, и остаётся прибавить, что стихотворения Саньоля – про крайней мере о Ростове и Таганроге (здесь он побывал в рамках научно-просветительского проекта «Современные проблемы русской и зарубежной литературы») довольно смешные в своей наивности. Возможно, не обошлось без «помощи переводчика». Вот первое стихотворение – «Ростов-на-Дону».

Столица южная на побережье Дона –
Всё степь да степь кругом, куда ни бросишь взгляд.
Здесь казаки живут – давно и непреклонно –
В Черкасске волны им донские не грозят.

А мне навстречу черноглазая мадонна
Спешит по берегу, черты её таят
Такую красоту! Она глядит влюблённо,
А грудь и талия любого покорят.

ней стоим вдвоём на берегу ночном,
А перед нами порт и лайнер у причала,
Он в плаванье уже отправиться готов.

И столько прелести в молчании твоём,
И ты меня такой улыбкою встречала,
Что я обнять тебя опять вернусь в Ростов!

Возьмём первую строфу, где про казаков. Что же делать, если французскому поэту не сообщили, что Ростов – город не казачий, а многонациональный. А четвёртая строчка заставляет задуматься: коль речь о Ростове, то причём тут Черкасск? Значит, в Черкасске (то есть в нынешней станице Старочеркасской) казакам волны не грозят, а в Ростове грозят? Ну а вообще всё это очень трогательно, о чём пишет Саньоль…

Эмиль Сокольский

Эх ты, зимушка-зима...

Чтобы увидеть в этом году зиму, нужно ехать на родину Деда Мороза в Великий Устюг – или хотя бы в Вологду: до них дошло дыхание зимы… Или вообразить её, прочитав стихотворение Виктора Гофмана (1950–2015). Кстати, автор – сын лётчика и писателя Генриха Гофмана, автора документальной повести «Герои Таганрога», изданной московским издательством «Молодая гвардия» в 1966 году.

Смирился зимний лес густой,
И унялась пурга,
Холодной мёртвой красотой
Баюкают снега.

Ещё вчера капели всхлип
Звучал на сто ладов,
А ныне только редкий скрип
Возвышенных стволов.

Лишь занесённые кусты
В забывшемся лесу,
И шапки снежные густы,
Не дрогнут на весу.



До ветки страшно в эти дни
Дотронуться рукой.
И сердцу позднему сродни
Его большой покой.

Не ищет утешенья ум,
И в тишине сплошной
Не слышен жизни ложный шум,
Далёкий шум земной.